двое – большой, грузный иприлор в броне, держащий в руках шлем, и ящер в кожаных доспехах – судя по поясу с кистями, Хифинхелф. Оба выглядели усталыми и озабоченно хмурились, Хифинхелф украдкой тёр глаза.
- Ну вот, - сказал иприлор со шлемом и зевнул. – Ещё день, и я свободен. Идёшшь в общий зал?
- А то, - вздохнул Хифинхелф. – Третий день, как бешшеный шакал, ни ссекунды покоя… Ну что, Ишшхиф, на этом всё?
Алдер придержал Кессу за плечо и тихо зашипел. Иприлоры обернулись.
- А, вот ещё, - кивнул Ишшхиф. – Знорка-Некромант со сстранным зверьком, поймана ночью на улице. Ты же и поймал.
- Помню, - Хифинхелф равнодушно посмотрел на Речницу. – Обычное дело. Сстоит на день оставить ворота открытыми, ночью весь город в знорках. Куда ссмотрели вечерники?!
- Вечерники говорят, что видели её идущей к воротам, - снова зевнул Ишшхиф. – В такие дни сстражу надо учетверять, а не удваивать… Знорка, сс тебя два золотых зилана за ночлег… и кому-то придётсся проводить её до ворот.
- Я провожу, - сказал Хифинхелф и протёр глаза.
- Вы были очень добры, - сказала Речница, высыпая на стол медные монеты. – Я не хочу, чтобы кто-нибудь остался в обиде на меня. Если вам нужен родник…
- Ничего не нужно ссверх двух золотых зиланов, - перебил её Ишшхиф. – Иди. Куда ты шла до того, как потерялась в Мекьо?
- Я иду к убежищу Уангайя, - ответила Речница, с надеждой глядя на ящеров. – В земли Шуна.
- Хссс… Пуссстыня Ашшша, гиблое месссто, - шевельнул хвостом Хифинхелф. – Не шшшути сссо ссстражей Уангайи. Отведу тебя к восточным воротам, дальшшше – дело твоё. Перейдёшь реку за Икатланом, там переправа.
Они шли по пустынной улице, круто спускающейся к крепостной стене. Ящеры ещё только просыпались, из-за дверных завес тянуло дымком, те, кто тёплой ночью устроился спать на крыше, сонными глазами смотрели вслед.
- Хифинхелф, ты знаешь, кто победил вчера? Кто теперь станет защищать Мекьо? – осторожно спросила Речница. Ящер пожал плечами.
- Сстарейшшины решшат.
Четверо стражников быстро прошли мимо, но успели прошипеть иприлору что-то приветственное. Он кивнул в ответ.
- Хифинхелф, - снова подала голос Речница, - а как ты понял, что я – человек?
- Некроманты ссюда заходят, - равнодушно ответил иприлор. – Мы относсимсся к твоей гильдии сс уважением, но закон расспросстраняетсся и на неё.
- Я вовсе не Некромант, - вздохнула Кесса. – Я Чёрная Речница с Великой Реки. Мой проступок не навредил жителям Мекьо?
Иприлор замедлил шаг и внимательно посмотрел на Речницу.
- Великая Река… Я думал, все вы носите красную броню и мечи. Ну да я видел немногих Речников…
Теперь остановилась Кесса.
- Хифинхелф! Тут был кто-то из Речников? Ты встретился с ним? Это был не… не Речник Фриссгейн?!
Ящер кивнул.
- Да, он называл это имя. Не знаю, кто ты ему, и кто он тебе, но с ним Аойген, а он разберётся. Вот восточные ворота, знорка. Иди и не оставайся тут больше на ночь. Ишшхиф не всегда такой добрый.
- Не тревожься, - вздохнула Речница. – Мир тебе и твоему городу!
Огненная плёнка на воротах обняла её и расступилась вновь, не опалив ни волоска. Речница закинула тюк на плечо, прошла мимо стражников и ускорила шаг. Ей хотелось быстрее добраться до тенистого Тикорина – он виднелся на горизонте, там, где кончались ряды глиняных домишек. Но отдалённый драконий рёв заставил её остановиться и обернуться.
Янтарный Дракон кружил над холмом, выискивая, где сесть, и на его спине что-то вспыхивало и шевелилось. Кесса вглядывалась до боли в глазах, но так и не разглядела «поклажу». Ей упорно казалось, что дракона оседлали Красные Саламандры.
- Значит, победил Джавейн, - прошептала Речница самой себе и усмехнулась. – Вот не думала, что огнистых червей можно сжечь…
Глава 33. Макул
- Сто-ой! – от зычного возгласа даже невозмутимые анкехьо слегка прижались к земле. Караван медленно сворачивал на дорогу, уводящую вправо, к большому дому посреди поля, сплошь устланного листьями Меланчина. Широколистная лоза распласталась по грядам, и подпорки её уже не удерживали, и огромные, в человеческий рост, плоды виднелись под каждым листом. Кто-то заботливо подложил под них циновки.
- Хорош, слезай, - махнул Кессе молчаливый погонщик-синдалиец. – Здесь берём большой груз, для тебя места не будет.
- Спасибо за лёгкий путь, - кивнула Речница, спрыгивая на обочину. – Далеко до Икатлана?
- К закату дойдёшь, - отозвался синдалиец и постучал палкой по панцирю замешкавшего анкехьо. Ящер махнул хвостом и неохотно повернул на узкую дорогу в зарослях Меланчина, чуть не снеся хлипкую ограду. Кесса утёрла пот со лба. Броню она давно сняла и несла теперь на плече, и уже второй день шла босиком, благо до города было ещё далеко, а жители домов, разбросанных в полях, сами ходили в одних набедренных повязках. Как только не обугливались под местным-то солнцем…
- Фаррх! Ну хоть сегодня потеплело! – выдохнул струйку пламени Эррингор. Кесса согнала его с плеча – сквозь рубашку когти зверька больно царапали кожу – и он восседал на заплечной суме.
«Хоть кому-то нравится жара,» - вздохнула Речница и побрела по обочине – земля тут была горячая, но всё же не такая раскалённая, как камни мостовой, а те листья Меланчина, что склонялись над дорогой, давали хорошую тень.
Полуденный зной был чрезмерным и для местных жителей – из живых существ Кесса видела только микрин, стаями пролетающих над полями, да высоко в небе висел, распластав крылья, какой-то летучий падальщик. Здесь их называли полуденниками и считали, что они в дружбе с Богом Солнца; Кесса, щурясь на раскалённое добела небо, думала, что без Бога Солнца там не выжил бы никто.
Из пустыни тянуло жаром. На южной кромке неба Речнице мерещились тучи, но небосвод так ослепительно сиял, что Кесса ничего не могла толком разглядеть. Где-то слева, под обрывом, по слухам, текла река, но верилось в неё с трудом. Вдоль обрыва строем выстали ярко цветущие деревца, их тень манила прохладой, но Речница уже знала, что их выращивают ради яда, и смотрела
