Даор. Спинель прошла через щиты, сквозь его руки и ноги и торс, обжигая нестерпимой болью, выдирая мясо, и Даор рухнул на землю, изгоняя металл из своего тела.
— Дядя! — взвизгнула Юория.
Кажется, она начала бить остолбеневшего от неожиданности Вестера, ей даже удалось вырваться, а потом бросилась к лежащему Даору. В глазах ее стояли слезы. Даор прижал племянницу к себе, сосредотачиваясь. Юория обхватила его за кровоточащий пояс и уткнулась в его грудь, что-то крича.
Вестер тоже ринулся за ней, но Даор сбил его с ног и снова ударил по демону, отвлекая внимание. Свет, который только что пытался сформироваться в устойчивую фигуру, взорвался брызгами, опалившими все вокруг так сильно, что снег превратился в воду и мигом испарился, а земля под ним обуглилась, превращая песок в стекло. Этот удар почти не задел привычного к демоническому пламени Даора, но снизу сжег шатры, и люди попадали на горящую землю, крича. Они пытались защититься от испепеляющего жара, но заговоры прорезались пламенем как спинелью. Если бы не щиты, поставленные Робертом, они были бы уже мертвы.
Йорданка первая поднялась в воздух сама, а затем подняла пытавшегося прижаться к земле Сфатиона. Ее воины окружили хозяйку кольцом, принимая на себя брызги испепеляющего света, пока их госпожа не ударила по Вестеру холодной сетью и не прижала его к смертоносной земле. Теа что-то шептала, и в созданном ею круге сжались, воя от боли, целые, хоть и обожженные Ив, Даника и оба синих воина-простака. Лианке и Амен, подхвативший на руки Сильвиа, тоже были в воздухе, как и поднятая их воином Апудо. Лианке пыталась окружить сияние сферой темной тяжелой воды, но это было бесполезно — куда разумнее оказалась продолжавшая удерживать Вестера Йорданка.
Роберт все еще не появлялся, как и было уговорено.
Все черные воины напали на демона сразу, как увидели происходящее с Даором — и демон убил троих из четверых, защищаясь. Четвертый пытался укрыть лежащего на земле Даора от пламени, пока растерянный Вестер не набросился на него. Залло легко увернулся от его атаки и сделал вид, что подставился, пытаясь увести парня за собой.
Пользуясь поднявшимся вокруг смятением и этими путавшими демона и Вестера разномастными ударами, Даор успел незримо для демона накрыть еще одним щитом Алану, должно быть, уже ощутившую слабый жар под ногами. А потом обратился к Вестеру, тоже изо всех сил пытавшемуся проложить тающий воздушный полог между собой и дымящейся почвой:
— Какова ваша сделка?
— Я не скажу тебе! — закричал Вестер. — Не трогай ее!
Вестер все прекрасно понимал, как понимала и Юория, все еще жавшаяся к Даору и покрытая его кровью с ног до головы. Она закричала, умоляя сохранить ей жизнь, и этот крик отрезвил Вестера.
— Я обещал ему моего ребенка и держать дверь три тысячи лет, если он мне поможет.
— В чем именно? — пригнул Юорию к земле Даор.
— Надеть на вас ошейник.
Даор торжествующе усмехнулся.
— Отзови разрешение ему появляться рядом с тобой. Немедленно.
— Я отозвал… клянусь… отпустите ее…
Даор почти не чувствовал запаха паленых волос. Боль ослепляла его, но страх девочки придавал ему куда больше сил, чем он мог представить — спинель плавилась в теле, вытекая из ран, и сами раны понемногу переставали кровоточить. Продолжая отвлекать демона разрывами пространства, он приподнял плачущую Юорию и показал ее Вестеру:
— Отзови еще раз.
— Я отзываю разрешение появляться со мной, если я не позову! — прокричал Вестер отчаянно. — Юория…
И тут же ударил Роберт. Демон, еще борющийся с Даором, не успел ни отследить его, ни поставить дополнительных щитов — Роберт разбил защиту Вестера четырьмя молниеносными атаками. И когда демон бросился защищать своего раба, было уже поздно: Вестер застыл, лежа на земле, без сознания, скованный путами, которые даже Даор вряд ли разорвал бы с первого раза.
Тут же пламя пропало, и ночь снова стала темной и тихой.
Обессиленная Теа упала на еще парящую землю.
Даор отшвырнул от себя Юорию, переводя дух и выставляя еще несколько куполов над собой — Роберт мог напасть, пока он был слаб. Но появившийся директор лишь бросил на Даора быстрый и цепкий взгляд и покачал головой:
— Не тратьте силы, — уважительно кивнул он. — У меня против него не было бы и шанса. Возможно, я пожалею, но я возвращаю долг за Сина. Никакой схватки сейчас не будет.
И кинулся к раненой Теа.
Даор медленно поднялся, стараясь не показывать, как вымотан прямой схваткой с напитавшимся силой демоном. Затем, не полагаясь на слова Роберта, поставил еще один щит-ловушку. Посмотрел на жмущуюся к его сапогам зареванную и окровавленную Юорию — и протянул руку, собирая всю свою кровь в один шар, не сразу, но вспыхнувший по велению его мысли.
— Он еле стоит, — услышал он голос Сфатиона. — Добейте, потом не сможете. Не будьте идиотами!
Сфатион закашлял и забулькал. Йорданка, наполнившая его горло снегом с песком, оглядела обожженных, уставших, еле живых герцогов и спокойно сказала:
— Сунетесь сейчас к Даору Кариону — умрете.
А затем обратилась к самому черному герцогу:
— Чем я могу помочь?
— Попробуй поддержать жизнь в Олеаре, — приказал ей Даор, принимая негласную присягу.
Йорданка кивнула и подошла к тому, что осталось от его слуги.
— Он почти мертв, — сказала она. — Мне срочно нужна Теа.
Умная женщина, заметил про себя Даор. Не попыталась предложить ему самому воспользоваться услугами целительницы.
Даор глубоко вдохнул, унимая все еще разрывавшую тело боль.
И освободил Алану. Напуганную, но абсолютно невредимую, без единой царапинки, даже не замерзшую, и тем более не опаленную. Девочку, заплаканное лицо которой было чистым и светлым, как и всегда.
И счастье, которое черный герцог ощутил в этот момент, не было сравнимо ни с чем, испытанным им ранее.
.
Девочка бросилась к Даору, не обращая внимания на текущие из глаз слезы. Она обхватила его за пояс и вжалась всем своим маленьким телом в него, как будто пыталась удержать от гибели. Объятие отозвалось сладкой болью, и Даор аккуратно притянул ее еще ближе, зарываясь носом в мягкие волосы. Алана мелко дрожала. Ее прикосновение согревало герцога необычным теплом, боль растворялась в этом тепле, как лед в нагретой воде. Даор не знал, было ли это отражением эр-лливи, или же просто любовью, или девочка опять пыталась исцелять, но теперь чувствовал себя не уставшим, а
