В идеале хорошо бы отработать по самым ценным частям армии противника. Однако не факт что получится их достать. Наш центр будет слабее флангов, но я сомневаюсь, что враг предпримет массированное контрнаступление. Слишком большую ставку Иратион делает на свои костяные игрушки. Думаю, он может послать в контратаку лёгкую пехоту и мертвецов. Это будет даже хорошо. Нам очень повезёт, если вспомогательные подразделения оттянут на себя часть мясного щита, дав возможность легионам лучше давить на флангах.
«Вперед воины Империи и других земель!» — объявил я. — «К бою защитники рода людского».
Сам я на этот раз находился вместе с Ноцием при Двадцать Первом легионе. Также рядом вне строя находилась Луна, а меж когорт следовали Арамиа и оставшиеся в живых ученики Элемера. С Шестнадцатым был мастер-венатор Рубий Галитас. Гинд отдыхал после захвата посоха. Уж слишком пошатнул его состояние нестерпимый жар. Ган Тарион тоже пока получил от меня строгий приказ отдыхать. Вместо него Двадцать Первый вёл лично Поций. Опять новоиспеченному военному трибуну пришлось встать в первые ряды.
Мы двинулись навстречу массе вражеского войска. Если от взора стратега перейти к виду от первого лица, то впереди куда ни глянь эти уроды. Заняли почти весь горизонт. Грязные копошащихся отродья, похоже издалека на колонию насекомых.
Какой-то порядок царил только в середине и тылу. Там стояла некогда воинская аристократия Севера, а сотни сектантов-слуг таскали снаряды для костяной артиллери. Среди них были не только камни, а ещё какая-то дрянь. Неужели вспухшие туши животных? Да. Ожидаемо, но все равно неприятно. Причем эти туши шевелились. По нам будут стрелять не просто мертвечиной, а живой мертвечиной. Хотелось как можно скорее прорваться к вражеской машинерии и положить конец этой уродливой пародии на артиллерию легионов.
Когда до врага было где-то три сотни метров его ряды грянули воплем, от которого, кажется, даже ветер замер на секунду. Глотки безумцев и мертвецов породили какофонию, заставляющую сердца людей сжиматься. Многие лошади встали на дыбы вопреки воле всадников. Хорошо, что наша кавалерия уже не первый, не второй и даже не десятый раз выходит против этих тварей. Лошади успели привыкнуть к ожившим трупам.
Я заметил, что враги пытаются развернуть как можно больше костяных машин к флангам. Будут стараться вести огонь именно по легионам, понимая что это самые боеспособные части нашей армии.
Проклятье на твою отрубленную голову, Иратион.
Кости и жилы нечестивых машин сжались, мускулы напряглись. Слуги-сектанты тащили к орудиям снаряды: камни, дротики, распухшие туши коров или оленей без ног, но зато утыканные деревянными кольями. Когда до первых линий врага оставалось двести метров, то самые его дальнобойные орудия открыли огонь.
Шесть костяных метателей рока и восемь баллист изверглись снарядами. Около половины прошли мимо, лишь подняв облака пыли, но остальные…
Попадания в плотные порядки нашего построения наносили серьёзный урон. Одна вздувшаяся туша оленя смела четверых легионеров, расплескав по окружающим гнилостно-кислотное содержимое. В ряды антесигнанов Двадцать Первого прилетел снаряд баллисты. Попадание буквально в десятке метров от меня. Двое отлично подготовленных бойцов с лучшим снаряжением убиты. Погибли даже без шанса защитить себя.
Всего первый же залп отнял жизни более чем двух десятков воинов и нанес серьезные раны ещё десятку. Основой целью врага был Двадцать Первый.
«Вперёд!» — заклинал я. — «Ускорьте шаг!»
И сам же показывал пример.
Даже если мы чуть потеряем порядок, то все равно наш строй будет гораздо лучше вражеского. Однако слишком бежать тоже нельзя. Ситуация требовала сохранять хладнокровие даже несмотря на обстрел.
Когорты шли, поднимая удушливую пыль, полную свежего пепла. Хотелось кашлять и чихать даже несмотря на мою довольно закрытую маску. Под ногами задорно хрустели недавно прогоревшие угли.
Впереди за пятнадцать шагов от нас упала и расплескалась потрохами коровья туша. Бледные глаза исковерканного трупа вращались. Гнилостная пасть щелкала желтыми зубами. Ужасный запах пробился к нам даже сквозь облака сухой пыли. Из разорванного брюха ползли десятки мёртвых крыс без кожи. Зомби, начиненный другими мертвыми животными. С таким мы уже сталкивались на реке, когда чудовищные сомы атаковали наши лодки.
Проходя мимо снаряда некро-био-оружия я метнулся к нему и одним касаниям меча избавил ядовитую плоть от темной силы, что заставляла её шевелиться.
Костяные онагры и шагатели начали метать в нашу сторону камни. Обстрел усилился, когда до первых линий врага оставалась сотня метров. Над нами кружили десятки костекрылов. Они выдыхали пламя, которое рассеивалось и долетало до воинов в виде волн разогретого воздуха. Понимая, что наша антимагия сильна, Иратион как и прошлый раз отправил своих летающих чудовищ в таранные атаки. Сотня костекрылов ударила по нам. Из них два десятка целились в меня, Поция и антесигнанов. Однако я ждал такого хода от врага. Луна тут же создала сначала вихрь, а затем порыв ураганного ветра. Ослабленные подавлением чудовища не могли ему сопротивляться. Их траектории изменились. Вместо удара по нам они падали перед строем, ломая крылья и поднимая огромные тучи пепла.
«Вперед! Добить каждую тварь!»
Несколько отборных подавителей, венатор и я вышли из общего строя, разя упавших бестий. Кроме Луны ещё какое-то количество перехватили маги Великого Пламени, но более трёх десятков костекрылов сумели врезаться в когорты на марше.
Я призвал отряд из двух сотен велитов забрать раненых и мёртвых, чтобы увести их под защиту обоза. А остальные шли вперед под обстрелом все возрастающей интенсивности. Каждая минута стоила десятков жизней. Мы сокращали дистанцию. Шедшие к западу от нас сагиттарии уже открыли огонь по легкой кавалерии врага. Для них она была лакомой целью. В этом бою лучникам нужно тщательно выбирать куда и в кого стрелять, чтобы не тратить боекомплект на зомби, которым не страшны такие раны. Зато лёгкую пехоту разорителей залпы сагиттариев косили на ура.
Сорок метров до врага.
Почти весь его артиллерийский парк теперь бил по нам. Ему пытались отвечать наши орудия, которыми командовала Орина, но костяные конструкции хорошо держали попадания обычных снарядов и сами стреляли дальше. Только подавление способно заставить замолчать эту дьявольскую машинерию.
Тридцать метров.
За каждую секунду мы платили жестокую цену. Стрелы безумных и одержимых лучников, камни разного размера, туши животных — все летело в нас. Десяток последних костекрылов, протаранил задние ряды Шестнадцатого. Небо очистилось, но на пыльной и пепельной земле остались люди со сломанными костями.
