обиженной и с чипом на плече.
«Ты видишь, Бернадетт? Я спустил курок без колебаний, и я всегда попадаю в цель. Ты поняла меня, девочка? Когда я стреляю, то стреляю, чтобы убить».
Я выстрелила, прежде чем мой нападающий смог сделать то же самое, попав ему прямо в лоб. Кровь брызнула на стену аллеи, когда его тело рухнуло в грязь. Я трахалась с Хаэлем на этом месте, подумала я, и на моих губах расцвела маленькая улыбка. А теперь я защищаю свою школу и свой в город на том же чертовом месте.
Пригнувшись, я нащупала второй пистолет и смогла разорвать клейкую ленту как раз во время, чтобы увидеть Джеймса Баррассо и оставшихся пятерых мужчин из его свиты. С обеими пистолетами в руке я направилась к двери для доставки, которая вела в столовую. Каждый здешний ученик знал, что за автоматом пэпси были металлические двери, они изогнуты настолько, что их можно открыть.
Именно это я и сделала, залезая в темную кухню столовой.
Здесь было жутко тихо. Поскольку «Банда грандиозных убийств» напала на нас посреди утра, в самой столовой не было студентов. Сотрудники столовой, скорее всего, заперлись в проходе. Сейчас здесь были лишь я и тени.
— Найдите эту маленькую суку и всадите в нее пулю. Мне надоело играть в игры, — огрызнулся Джеймс, пока я ползла к двери, которая вела из кухни в саму столовую.
На другой стороне, рядом с окнами была темная зона. Камера, направленная в это направление, уже давно как сломана. Снизу свисал обрезанный шнур, перерезанный каким-то давним учеником, готовым к неприятностям. Поверьте мне: это не беспроводная связь, мы не могли позволить себе такое дерьмо здесь, в южной части.
Но это хорошо.
Для меня.
Я встала и выбежала через дверь, прислушиваясь к крикам позади меня и к грохочущему шторму из ботинок. Это моя школа, и я знала о ней все, что только можно. Как только я скрылась с поля наблюдения других камер — последнее, что мне нужно, — это видео-доказательство меня с парой нелегальных пистолетов — я присела за огромным деревянной резьбой в углу.
Это мужчина, предположительно лесоруб, с топором в руке. Это одна из тех резьб бензопилой, сделанная из цельного куска красного дерева. Она все исписана граффити — в основном сиськами и членами — и наклейками музыкальных групп с местных андреграунд-концертов. Она послужила укрытием, пока я заправляла один пистолет за пояс шорт и проверяла, что на другом спущен предохранитель.
Я слышала, как мужчины вошли в комнату, их шаги замедлились, пока они осматривали темную столовую с ее тремя деревянными столами и морем пластиковых, все они были помещены Хавок.
Каждый сантиметр этой школы обоссан, помечен, находится во владении.
Жди, Бернадетт сказала я себе, облизывая губы языком и пробуя кровь на вкус. Чья кровь и откуда она, я не знала. Вероятно, остаток брызгов. Помни, что говорил тебе Каллум. Не спеши. Хорошее приходит к тем, кто ждет.
Мужчины прочесали столовую, и хотя меня убивала необходимость сидеть так неподвижно, прятаться в тени, когда я слышала выстрелы и знала, что люди умирают, я так и делала. Я использовала тени как одеяла и ждала правильной возможности.
Один из мужчин посмотрел за статую, ища меня. Он не думал, что у меня пистолет. Что за идиот.
Я подняла оружие и один раз выстрелила ему в лицо.
Это отвратительно, и по итогу я была облита кровью, но я не колебалась. Я не думала об этом. Не позволила себе испытывать жалость к нему. Вместо этого, я встала и побежала к дверям, ведущим в коридор.
Я была в трех шагах от дверей столовой, когда Джеймс врезался в меня справа, удивив меня и ударив пистолетом по голове. Мы оказались в спутанной куче на полу, его руки схватили меня за горло. Я мельком посмотрела ему в лицо, на суровое насилие, высеченное в каждой черте. Ранее он думал, что сможет использовать меня, чтобы выманить моих мальчиков из школы, теперь он понял.
Если бы он мог, то убил бы меня прямо здесь, и он не станет колебаться, как я с Кали.
Поскольку ему удалось застать меня врасплох, Джеймс одерживал верх, используя гравитацию в своих интересах, чтобы сомкнуть пальцы на моих запястьях и вдавить их в землю. Рядом лежал мертвый ребенок, какой-то девятиклассник, которого я только узнала, потому что однажды видела, как он на парадных ступенях входа в школу Прескотт передавал Виктору сумку с травкой.
Блять, блять, блять.
Я толкнула Джеймса с криком, не давая ему зажать мои руки и удерживать их так, как ему хотелось. Когда он расстроился и попытался вцепиться мне в горло, я ему позволила. Как только он отпустил мои руки, я ткнула ему в глаза большими пальцами. Он закричал в ярости и агонии, направляя весь этот огонь в хватку на моем горле.
Когда я начала задыхаться, то подумала о Кали, о том, как бы я отпустила ее, если бы она упала на колени и умоляла так же, как Билли. Во мне было милосердие.
Еще я не маленькая сука.
С задыхающимся вдохом я воткнула пальцы глубже в глаза Джеймса, от этого ощущения у меня заурчало в животе. Это одна из худших вещей, которые мне когда-либо приходилось делать, но я продолжала давить, пока он не отступил назад с воем. Если бы он был больше, или я поменьше, я бы не дотянулась до него.
Продолжай двигаться, Бернадетт, не останавливайся.
Я вскочила на ноги, доставая второй пистолет из-за пояса, но Джеймс схватил меня за лодыжку и потянул меня вниз на под, прежде чем смогла в него выстрелить. Моя голова сильно ударилась об пол, и увидела вспышки звезд, прежде чем наконец снова собралась.
Я перекатилась на бок подальше от Джеймса. У него по всему лицу была кровь, так что не уверена, что он вообще мог меня видеть, но я не рисковала. Я выхватила у мистера Дарквуда дверной упор. Это кусок камня, что-то вроде полированного хрусталя, который он купил во время поездки в Йеллоустоун. Я могла бы наплевать на все, но я была рада, что в
