можете придавать предмету любую форму, наделять его новыми свойствами и менять так, как пожелаете. Также, как и мир вокруг, включая людей… — произнёс я, не отрывая от него взгляда. — У вас очень редкий дар, считающийся практически легендарным. Вы — Архитектор!
Об Архитекторах я впервые узнал уже достаточно давно, когда рассказал своей команде о том, какими способностями обладаю. Тогда Лора и поведала мне об Архитекторах, редчайших одарённых, способных менять природу вещей.
С её слов, последний известный Архитектор жил более ста лет назад, а во всём Эвоке не могло быть двух Архитекторов одновременно. Он всегда был один, одинокий и могущественный. Описывая его, Лора сказала, что Архитектор может делать с нашим миром всё, что пожелает, играть с ним, как ребёнок с пластилином.
Тогда я посчитал, что это всего лишь одна из множества легенд этого мира, страшная история, которую пересказывают по ночам у костра. Именно поэтому я и не отнёсся к ней всерьёз, не подумал о том, что эта страшилка может оказаться правдой. Я даже не мог предположить, что всё это время Архитектор был совсем рядом. Более того, что он окажется моим врагом…
— Надо же, Кастиан, какая глупая абсурдная идея… За все годы, что я руковожу Кланом, никому такая идея даже не пришла в голову! — зловеще, но при этом ни на мгновение не переставая улыбаться, произнёс он. — Тем удивительнее, что вы оказались правы. Я и в самом деле Архитектор, единственный и неповторимый в своём роде!
Продолжающий плести реальности Джулиус поднял на него удивлённый взгляд, но Представителя он больше не беспокоил.
Приёмная задрожала и заходила ходуном. Стены сжимались и разжимались. Потолок становился жидким и прозрачным, а затем мгновенно снова обретал былую твёрдость. Предметы интерьера теряли форму и превращались в бесформенные лужицы, но только для того, чтобы через секунду снова стать такими же, как раньше, неотличимыми от себя прежних.
Пусть такие фокусы он демонстрировал уже не в первый раз, выглядело это всё равно удивительно. Я не очень разбираюсь в живописи, но хорошо помню картину Сальвадора Дали, на которой циферблаты часов утратили форму и стекали со стола. Сейчас я был свидетелем именно такого зрелища!
— Ну а теперь, Кастиан, будьте добры, поделитесь со мной главным, — произнёс Представитель, и его белозубая улыбка сверкнула раньше, чем когда-либо до этого. — Как вы сумели это понять?
— На самом деле это совсем не сложно. Вы же настолько вжились в образ строгого Законника, что не стесняясь применяете свои способности, не боясь, что их кто-нибудь заметит! Но вас настолько не воспринимают всерьёз, что вечно этого не замечают! — улыбнулся я в ответ.
Я напоминал самому себе Эркюля Пуаро, сыщика из старых книг, и сейчас переходил к финальной и самой важной части романа, в которой раскрывал личность преступника. Я собирался сделать это максимально эффектно!
— Во время преследования Лэстиана в канализации все насланные им существа не могли вас настигнуть, как будто немного сдвигаясь в последнюю секунду, или умирали, когда им это всё-таки удавалось. Разрушенный вестибюль в Шпиле восстановился за считанные минуты. Также как и лестница, по которой меня сегодня привели к вам. Мы с Отцом Джуном разрушили её во время боя, но она срослась, словно ничего и не было. Про то, как вы применяли свой дар на Стадионе я и вовсе молчу! Вы уже ничего не стеснялись, искажая потолок, пол, моё собственное тело! Но самое главное было даже не в этом… Вы показывали свои способности всем Донам Кланов вне закона на протяжении долгих лет, буквально тыкали ей им в глаза! Но они всё равно ничего не замечали! Точно также, как и я. А ведь вы продемонстрировали их в нашу первую встречу!
Ещё начиная говорить, я не был уверен, что смогу объяснить все свои доводы и догадки. Но с каждым словом это становилось всё проще и проще. То, что ещё совсем недавно было мне непонятно, теперь становилось ясным и чётким.
— И что же это такое, а, Кастиан? — оскалился Представитель. Стоящий неподалеку диван, ловко перебирая ножками, подбежал к нему, и Синий Дон царственно опустился на мягкую поверхность. — Ну же, прошу вас! Коли начали так эффектно, то и продолжать тоже нужно с помпой!
Он выглядел спокойным и расслабленным. То, что я знал секрет его способностей его, казалось, нисколько не волновал. Он по-прежнему чувствовал себя хозяином положения и задавал вопросы только для того, чтобы понять, где прокололся, и в дальнейшем не совершить старые ошибки. Так ведёт себя человек, который, несмотря ни на что, уверен в своей победе и знает, что ему ничто не грозит.
Это меня сильно раздражало. Я чувствовал себя каким-то придворным артистом, развлекающим господина. Но в этом рассказе был и плюс — я понемногу накапливал, собирал все свои силы. Предыдущие атаки ни к чему толком не привели, но, возможно, если добавить мощи, то всё пойдёт по-другому. Может, мне хотя бы удастся сбежать…
— Фокус с Доном. С окутанной мраком фигурой в капюшоне. Вы говорите всем, что это и есть Синий Дон. И он ведёт себя как Дон! Он отвечает на вопросы, его руки двигаются, а от его Метки веет силой истинного Дона. Но вот только он не Дон… — я взял со столика бокал, наполнил его водой из графина и щедро глотнул, смачивая пересохшее горло. — Это не Дон, а пустышка! Обычная иллюзия, но только самого высокого уровня. Уровня, которого не может достичь ни один Оптик Хавока! Это не просто заранее подготовленное изображение, она обладает собственным разумом. Сделать такое сумел бы только тот, кто способен изменять реальность…
Представитель буравил меня взглядом. Он больше не улыбался. Он размышлял.
— Прекрасное наблюдение, Кастиан! Очень… неожиданное, — наконец произнёс он. — Вот только я чувствую, что это не последняя ваша догадка. Уверен, вы хотите сказать что-то ещё.
— Хочу! — легко согласился я, чувствуя, что силы во мне становится всё больше. — Та запись со светошара, на которой я и Тардж якобы убиваем Борга. Это ведь вы её сделали, верно? Вы были там! Вы вырубили Борга, а затем изменили запись с шара, сделав её реальной! Именно поэтому ни один Оптик не заметил подмены. Потому что это был не просто трюк. Вы не просто изменили запись. Вы на самом деле сделал её настоящей…
Теперь я знал всё. Знал, как именно он сумел меня подставить. Знал, как водил всех за нос. Теперь мне было известно всё! Или почти всё…
— Почему ты хотел, чтобы я работал
