Соня вздохнула:
– Да «все проходит», но «ничто на земле не проходит бесследно», как поется в одной старой песне. Я когда-то мечтала стать певицей, а потом решила, что это глупости и ничего не выйдет, только печаль осталась, – грустно сказала Соня, – наверно, лучше как сказал Будда «ничего не желать», чем хотеть чего-то и не суметь. Это слишком больно.
– Да, я согласен, что нет ничего тяжелее разочарования. Но какова будет жизнь, если ни к чему не стремится? – Герберт откашлялся.
– А к чему стремитесь вы? – спросила Соня, вежливо отодвигаясь от собеседника.
– Уже только к покою, обрести духовный мир, помогать людям. Я владею старинным искусством врачевания с помощью рук. После того, как наш врач умер от тропической лихорадки, если кому-то было плохо, все обращались за моей помощью. Давайте, я вам расскажу о своей жизни, вы развлечетесь, это очень занимательно. Мой отец был лесником, мы жили глубоко в дремучем-дремучем лесу, там было много всякой живности. Папа каждый день брал меня с собой в лес и показывал какого-нибудь редкого зверя или птицу. Да, мой отец так хорошо умел чувствовать, где в лесу прячутся животные, как к ним тихо подойти. Это целая наука.
После этих слов Соня задремала, но проснулась от того, что собеседник провел рукой ей по лицу:
– Я отгонял от вас москитов, в этих широтах они переносят лихорадку.
Он постепенно с юмором рассказал всю историю своей жизни. Герберт описал множество приключений, жизнь на пиратском судне, которое благодаря ему обезвредили, встречу с Далай-ламой на Тибете, скитания по заснеженным вершинам Гималаев, неделю, проведенную без воды и пищи в джунглях, плавание среди дрейфующих льдин и айсбергов, безответную любовь к нему негритянской принцессы и еще много удивительных событий. Герберт рассказывал очень увлекательно и живо. Соне стало интересно, она громко смеялась и задавала иронические вопросы.
Потом они стало увлеченно беседовать обо всем на свете, о развитии науки, философской мысли, технического прогресса и параллельно происходящих отрицательных процессах падения морали и нравственности в обществе. София отметила, что, тем не менее, в средние века жестокости было больше и соблюдение прав каждой отдельной личности это достижение новейшего времени. Герберт очень тонко указал на двойственность и неоднозначность всех социальных и культурных процессов и выразил свою глубокую радость по поводу отмены телесных наказаний, пыток, права первой ночи, инквизиции, публичных казней, отрубания рук за воровство. Соня прервала его, сказав, что мысль понятна, и продолжать горестный и позорный для человечества список нет никакой необходимости.
Они коснулись многих других интересных тем, значения литературы в частности и искусства вообще в духовной жизни человека, роли Голландии и России в мировой истории. Герберт очень интересно и убедительно высказался о преемственности поколений, о том, что старшее поколение призвано играть дружески-ненавязчивую воспитательную и направляющую роль в отношении младшего и это является наиважнейшей задачей любого человека в годах, об искусственности соперничества и конфликтов между людьми разных возрастов, которые легко преодолеваются уважением, доброжелательностью, искренностью и терпимостью. Соня развила эту идею, сказав об ответственности каждого за всех и влиянии любого отдельного поступка на судьбу мира. Герберт взволнованно добавил, что не только дело, но и каждое слово и каждая мысль не могут не влиять на судьбы всего человечества. И если бы люди все время об этом помнили, они следили бы за своим поведением с великим вниманием и даже, он не побоится этого слова, с благоговейным чувством общности с прочими близкими по духу и по плоти представителями человеческого рода.
Затем они обсудили острые общественно-политические проблемы: коррупцию во всех эшелонах власти, организованную преступность, социальное расслоение, выкачивание ресурсов из развивающихся стран, нищету, однополярность мира, управление из-за кулис политическими катаклизмами, глобализацию, межэтнические конфликты, искусственно спровоцированный мировой экономический кризис, терроризм, отрицательный прирост населения в развитых странах, неизлечимые заболевания. Соня указывала на проблему, а Герберт тут же находил тяжелый, но достойный и нравственный путь ее преодоления. Он говорил обо всем с мягким и добрым юмором. Соню очень увлек разговор, ей казалось, что она знает этого человека давным-давно. Он не состязался с ней в остроумии как Дирк и ничего от нее не ждал как Элай. Герберт умилялся ее шуткам и рассуждениям и почти незаметно направлял беседу в нужное русло, он, видимо, хотел на наглядном примере своих взаимоотношений с Соней продемонстрировать дружески-ненавязчивую воспитательную роль старшего поколения.
София удивилась широкому кругозору своего собеседника, бывшего простым матросом, на что тот пространно ответил, упомянув свой богатый жизненный опыт, самообразование, привычку постоянно и мучительно думать и переживать за судьбы мира вообще и каждого отдельного человека в частности.
Затем он стал рассказывать анекдоты и забавные истории из далекого прошлого, смысл которых Соня не поняла бы, не зная мелких деталей исторического контекста, которые пояснил Герберт. Соне хотелось говорить с ним без конца, она забыла о своих печальных обстоятельствах и не помнила, сколько времени они провели за увлекательной беседой.
Наконец, ей страшно захотелось спать, она была очень переутомлена. Голос этого человека успокаивал, рядом с ним Софии, такой растерянной и расстроенной всеми произошедшими событиями, казалось, что она обрела точку опоры.
– Да, пора спать, – сказал собеседник, будто угадав ее мысли, – эта одежда вам давит, я ее расстегну, не смущайтесь, мне часто приходилось оказывать первую помощь утопающим и заболевшим лихорадкой. Какой-то дурак завязал вам узел на шарфике мертвым узлом, придется разрезать, в темноте его не развязать. Около Сониной шеи полоснуло что-то острое, и вроде ее слегка оцарапало.
– Ах, извините, проклятая темнота, но ничего этот шарф мог вас задушить во сне, я сейчас отнесу вас в постель.
– А где же Данила мой брат?! – закричала Соня. – Надо найти его срочно. Странно, но она только сейчас вспомнила про Даню.
И тут она услышала крик Данилы прямо у себя под ухом:
– Соня, пойдем, умоляю тебя, здесь опасно оставаться, я чувствую, произойдет нечто ужасное. Ради памяти капитана мы не должны этого делать. Побежали отсюда скорее.
– Как побежали? Куда?
– Ты что не видишь?! Данила указал рукой туда, где обычно был трап. И Соня увидела, что сквозь тьму виден молочно-белый туман, который скрывает выход с корабля.
