И вот теперь, позванивая крошечными бубенчиками, подвешенными к браслетам, и источая аромат благовоний, властительница Акомы набросила на себя легкое — до бесстыдства легкое — одеяние. Интересно, где только удается Накойе откапывать такие наряды, с мимолетной усмешкой подумала Мара.
Миса аккуратно уложила волосы госпожи, закрепив их шпильками с изумрудами и нефритом. И только тогда, во всем великолепии, Мара семенящей походкой вышла из дома, чтобы приветствовать воздыхателя.
Глаза Барули засветились восхищением. С непривычной для него неловкостью, неестественно выпрямив спину, он шагнул из носилок с таким видом, словно ему трудно сохранять равновесие. Маре пришлось подавить смешок: роскошное одеяние и головной убор явно были тяжелы и причиняли Барули массу неудобств. Завязки на рукавах, казалось, намертво перетянули руки, а широкий тугой пояс с цветным шитьем наверняка мешал дышать. Тем не менее Барули держался стойко, всем видом демонстрируя полное довольство жизнью. Ослепительно улыбнувшись Маре, он по ее приглашению последовал за ней в прохладный сумрак господского дома.
Усадив гостя в комнате, из которой открывался вид на сад с фонтаном, Мара послала за вином, фруктами и печеньем. Речи Барули, как всегда, наводили на нее треку, но Аракаси, занимавший свой обычный пост у подноса с вином, умело выуживал из разглагольствований гостя крупицы полезных новостей: мастер тайного знания сопоставлял кое-какие замечания Барули с тем, что уже знал раньше от своих агентов. Мара не уставала удивляться способности мастера извлекать ценнейшие сведения из самой пустой с виду болтовни. В секретных беседах, которые происходили между ними После визитов Барули, Аракаси высказал несколько интересных предположений насчет состояния дел в Высшем Совете. Если его догадки верны, то в ближайшее время Партия Синего Колеса отзовет верные ей войска из варварского мира, ни с кем не согласовывая столь важное решение. Тогда грандиозная кампания, возглавляемая Имперским Стратегом, окажется перед лицом нешуточных трудностей, и Альмеко непременно потребует дополнительных подкреплений от Анасати, Минванаби и других своих союзников. Поневоле задумаешься, не поспешит ли Джингу разделаться с Марой до того, как превратности политики заставят его посвятить свои силы и внимание более важным для Империи делам.
В потоке болтовни Барули, до сей поры казавшемся неиссякаемым, начали вдруг возникать перебои, и Мара с некоторым опозданием сообразила, что потеряла нить разговора. Чтобы как-то заполнить затянувшуюся паузу, она подбодряюще улыбнулась, даже не подозревая, какое обаяние заключено в ее улыбке. В глазах Барули сразу вспыхнул огонь, несомненно порожденный искренним порывом, и Мара позволила себе несколько секунд позабавиться вопросом: как, интересно, она чувствовала бы себя, оказавшись в его объятиях? По сравнению с отвращением, которое внушал ей Бантокапи, это, возможно, было бы нечто совсем другое…
Аракаси резко подался вперед, взмахнув рукой, чтобы прихлопнуть насекомое; при этом край его одежды зацепился за поднос с вином. Внезапное движение заставило Барули вскочить; его рука метнулась к поясу и выхватила спрятанный там кинжал. В мгновение ока пылкий воздыхатель преобразился: теперь это был воин цурани — комок напряженных мышц, ледяной взгляд. Но зато и мечтательное забытье Мары как ветром сдуло. Быть может, этот щеголь и воспитан лучше, и речи у него слаще, и сам он куда красивее, чем то грубое животное, чьей женой ей довелось побывать, но и он готов в любой момент прибегнуть к силе, он тоже стремится властвовать и подавлять. Подобно Бантокапи, он способен убить или причинить боль, повинуясь мгновенному порыву, не дав себе и секунды на размышление.
Знакомые черты, проглянувшие в облике Барули, заставили Мару рассердиться, но не на него. Ее возмутила собственная слабость. Пусть это наваждение длилось менее минуты, но как же она могла забыться настолько, чтобы пожелать для себя какой-то радости от этого… вообще от мужчины! Ну нет, таким чувствам поддаваться нельзя. Она будет бороться и победит. Сделав вид, что ее донимает жара, Мара начала усиленно обмахиваться веером, а затем раскинула полочки лифа, во всей красе явив свои груди взорам гостя. Эффект последовал незамедлительно. Воинственные инстинкты молодого прожигателя жизни мигом отошли на задний план; им овладело напряжение иного рода, и он придвинулся поближе к обольстительнице.
Мара улыбнулась; ее глаза сияли безжалостным блеском. Крохотные бубенчики на запястьях мелодично прозвенели, когда Мара словно ненароком коснулась руки юноши:
— Не знаю, что со мной, Барули, но жара меня просто убивает. Ты не хотел бы искупаться?
Юноша едва не порвал свой пышный наряд, спешно вскочив на ноги, чтобы подать Маре руку. Гостеприимная хозяйка позволила поднять себя с подушек, даже и не позаботившись привести в порядок собственное одеяние. Платье разошлось еще шире, и взгляду восхищенного зрителя на миг приоткрылись не только дразнящие очертания очаровательно-округлых, хотя и небольших, грудей, но и краешек аккуратного плоского живота. Мара улыбнулась, заметив, куда направлено внимание искателя ее руки. Вызывающе медленными движениями она заново перевязала пояс на платье, наблюдая, как на лбу Барули выступают искрящиеся капельки пота.
— Похоже, тебе тоже очень жарко, — посочувствовала она.
Юноша смотрел на Мару с неподдельным обожанием:
— Меня всегда сжигает огонь страсти, стоит мне взглянуть на тебя, госпожа.
На сей раз Мара сочла возможным поощрить дерзость поклонника.
— Подожди немного, — сказала она, призывно улыбнувшись, и вышла, чтобы отыскать Накойю.
Долго искать престарелую наперсницу не пришлось: с рукоделием на коленях она сидела по ту сторону перегородки. Стежки на незаконченной вышивке лежали вкривь и вкось, но зато Мара с удовольствием обнаружила, что от нее не требуется никаких пояснений: первая советница прекрасно знала, что именно происходило в последние минуты между гостем и хозяйкой. Поэтому Мара смогла ограничиться лишь краткими распоряжениями:
— Думаю, наш цыпленок вот-вот закукарекает. Прикажи наполнить ванну. Когда я отошлю слуг, оставь нас наедине на четверть часа. Затем впусти к нам посыльного с неотложным сообщением. И пусть Миса будет наготове… — Мара примолкла, внезапно заколебавшись. — Ты говорила, он ей нравится?
Накойя в ответ с сожалением покачала головой:
— Ах, доченька, за Мису ты не беспокойся. Она любит мужчин.
Мара кивнула и повернулась, намереваясь возвратиться к своему воздыхателю. Однако Накойя коснулась ее запястья, и под морщинистой ладонью затих перезвон бубенчиков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
