В конечном итоге было принято решение восстановить завод на имеющейся площадке; в результате титанических усилий строителей, инженеров и рабочих к октябрю завод вышел на производственную мощность мая. Всего на Саратов было совершено 420 вылетов немецких бомбардировщиков, при этом достоверно сбито пять самолетов. Чуть больше одного процента. Над Горьким было сбито 11 «Хейнкелей», что составило менее 2% от общего числа вылетов.
На протяжении полувека советские учебники истории хранили гробовое молчание об июньских налетах 1943 года; память о них осталась только в народной молве. В начале XXI века об этом трагическом эпизоде войны заговорили историки. Высказано единодушное мнение: «слабая ПВО». Совершенно недостаточный наряд сил и средств, не позволивший достойно отразить налеты бомбардировщиков люфтваффе. Чем хорош XXI век в России — кроме голых эпитетов («слабая», «совершенно недостаточный»), можно прочитать и цифры. Например, такие: «Горьковский корпусной район ПВО и 142-я НАД насчитывали 47 истребителей (из них 41 — непосредственно на прикрытии города), 433 зенитных орудия среднего калибра и 82 — малого; имелось 13 радиолокационных станций орудийной наводки СОН-2 и две РЛС типа „Пегматит“… небо Саратовского Поволжья прикрывали 41 истребитель, в том числе 23 „ночника“, 192 орудия среднекалиберной и 72 — малокалиберной артиллерии, 90 крупнокалиберных пулеметов ДШК. Их действия обеспечивали 4 радиолокационные станции орудийной наводки». (178)
Прочитав это, все желающие могут отлистать назад несколько страниц нашей книги и еще раз перечитать абзац про состав сил и средств ПВО района Плоешти. Есть над чем задуматься…
Последняя глава
Уважаемый читатель, наш рассказ подошел к концу. Проделав длинный и порой утомительный путь, мы пришли к результату настолько простому, а главное — предсказуемому, что я, признаться, испытываю легкую растерянность — надо ли было тратить столько слов?
Причины поражения советских ВВС летом 1941 года оказались в точности такими же, как и причины разгрома Красной Армии в целом. Вооруженные силы СССР были частью нерушимого с виду, но тяжело больного внутри общества, авиация была лишь частью — хотя и весьма специфической — Вооруженных сил, созданных как инструмент агрессивного тоталитарного режима. Мишура лозунгов, плакатов, бодрых песен и отчетов о небывалых победах в соцсоревновании слетела под ударами военной грозы — и обнажилась правда. Весьма неприглядная правда о том, что далеко не весь советский народ, как один человек, готов был защищать такую страну и такой режим… Трагедия 41-го долго готовилась нашим Лучшим Другом эффективных менеджеров, и лишь еще большая жестокость, порочность и глупость гитлеровского режима, гигантские размеры и ресурсы страны, а также помощь со стороны могучих сил демократического Запада, позволили ценою огромной крови вернуть потерянное и пор вые месяцы, пересилить врага и завершить войну в Берлине.
Что же касается сугубо авиационно-технических проблем и выводов, то их можно сформулировать следующим образом:
1. Главным элементом системы «самолет — летчик» является летчик. Это верно даже сегодня, в эпоху бортовых ЭВМ и самонаводящихся ракет. Тем более верным становится этот вывод применительно к боевой авиации 40-х годов.
2. Боевая подготовка летчика есть неразделимый сплав умения и желания. Умения летать, стрелять, бомбить, находить, уклоняться — и готовности жертвовать своей жизнью ради победы своей эскадрильи, своей армии, своей страны. В сталинской армии одинаково плохо было как с первым, так и со вторым компонентом боевой подготовки. В результате и боеспособность Вооруженных сил (авиации в частности) оказалась на удивление низкой: отсутствие должной мотивации усугублялось низким уровнем летной, стрелковой, тактической подготовки.
3. Для успешного боевого применения в системе «самолет-летчик» необходим самолет с тактико-техническими характеристиками, сопоставимыми с ТТХ самолетов противника. Границы диапазона этой «сопоставимости» весьма широкие. Небольшое (10–15%) преимущество (или, напротив, отставание) в том или ином параметре не имеют существенного значения и почти всегда могут быть компенсированы выбором оптимальной тактики.
4. Результативность и эффективность всей системы ВВС еще менее зависят от ТТХ самолетов и в еще большей степени определяются ТАКТИКОЙ боевого применения отдельных элементов системы, их взаимодействием друг с другом и с наземными войсками; работой службы связи и оповещения, наземных технических служб, развитием аэродромной базы и, прежде и важнее всего — наличием компетентного руководства.
Почти все вышеперечисленное нельзя купить, своровать, скопировать. Все это необходимо создать внутри своей страны, своей армии. Возможность создания всего этого в решающей степени определяется тем, что принято называть «человеческий фактор».
5. Сталин (этим именем мы будем для краткости называть высшее военно-политическое руководство СССР) по крайней мере с середины 30-х сосредоточил все свои усилия (и все ресурсы богатейшей страны мира) на всесторонней подготовке к будущей войне. В частности, была поставлена цель создания самой мощной военной авиации мира.
6. Лучше и успешнее всего была решена подзадача создания материально-технических средств ведения войны. В частности, была создана авиапромышленность, способная выпускать боевые самолеты в количествах, недоступных ни одной европейской стране; созданы многочисленные научно-исследовательские и конструкторские организации. Успех был обусловлен беспримерной концентрацией материальных и финансовых ресурсов, а также удивительной близорукостью (если не продажностью) западных политиков, позволивших Сталину превратить награбленные финансовые ресурсы в новейшие военные технологии.
7. В результате к началу 1939 года в распоряжении Сталина было огромное (во много раз большее, чем у любого из участников начавшейся в том году мировой войны) количество самолетов, которые по своим ТТХ по меньшей мере не уступали лучшим боевым самолетам мира.
8. Значительно хуже решались вопросы создания самой системы, называемой «военная авиация». И тому было много причин. Системный подход в принципе трудно совместить с марксистско-ленинским мировоззрением, основанным на абсолютизации отдельных частностей.
Недопустимо низким был и общий уровень образования и культуры нашего коллективного «Сталина». Наконец, совершенно другим был и кадровый потенциал: если в НИИ и ОКБ еще допускалось присутствие (а порой — и руководство) «социально-чуждых», беспартийных специалистов, настоящих инженеров и ученых старой русской школы, то в руководстве армии, авиации, военной промышленности к концу 30-х годов «чужаков» уже не было. Сталинские «выдвиженцы» в лучшем случае были способны к очень интенсивной, но крайне неэффективной работе. В худшем случае, это были безграмотные проходимцы, интриганы и выскочки, которым в нормальном обществе не доверили бы руководить бригадой мусорщиков.
9. Таким образом, к началу Второй мировой войны сложилась совершенно парадоксальная, почти неописуемая нормальным человеческим языком ситуация: много самолетов, много летчиков, много аэродромов, много авиазаводов, много авиашкол и летных училищ. При этом повсеместно не хватает бензозаправщиков, шлангов и воронок, аккумуляторов и автостартеров, радиостанций и телефонных проводов. Есть новейшие скорострельные зенитки, но нет снарядов к ним, есть уникальные системы наддува топливных баков инертным газом, но на аэродромах нет азота, есть огромный самолетный парк, но нет тракторов для расчистки аэродромов от снега, есть гигантская сеть летных школ, но курсанты заняты шагистикой и разгрузкой вагонов, есть крупнейшая в Европе нефтедобыча, но нет высокооктанового авиационного бензина… Короче говоря, все есть — а реальная боеспособность военной авиации ничтожно мала.
10. Накануне войны Сталин в еще большей степени распространил на авиацию, авиационную промышленность и науку специфические «сталинские методы» руководства, т. е. административный нажим, массовые репрессии, насаждение атмосферы страха, подхалимства и кровавых интриг. В результате были разгромлены сложившиеся научные коллективы, физически уничтожены (или надолго отстранены от творческой работы) лучшие специалисты, естественный процесс обновления самолетного парка советских ВВС накануне войны был заторможен на 2—3 года.
11. За несколько недель и дней до начала войны с Германией Сталин истребил большую и, вероятно, лучшую часть командного состава ВВС. Причины того, почему именно весной 1941 года именно руководство военной авиации стало очередной жертвой очередной волны массового террора, выяснить не удалось. По следствия же этой резни — в плане дальнейшей деморализации Вооруженных сил — очевидны и не требуют пояснений.
