он разоблачил пятидесятидвухлетнего бывшего капитана американской военной разведки Майкла Роткруга из Уэстпорта, штат Коннектикут, который годом раньше уволился из армии и вместе
с одним немецким партнером учредил экспортно-импортную компанию в Западном Берлине. В действительности Роткруг стал одним из самых «независимых» шпионов, продававших информацию тому, кто больше заплатит. Одно время он поставлял сведения сомнительного характера сразу советской, британской и французской разведкам. Выйдя каким-то образом на Роткруга, Фельфе предложил своим шефам из КГБ сдать американца как не представлявшего особой ценности. Получив «добро», он сообщил о Роткруге в американскую контрразведку. Делая это, Фельфе не испытывал никаких угрызений совести, ведь тем самым он укреплял свои позиции в Пуллахе. Кроме того, Роткруг был польским евреем, эмигрировавшим в Америку и натурализовавшимся там, так что, по мнению Фельфе, он получил то, что заслуживал.
Дело агентов КГБ Виктора и Эрики Шнайдеров оказалось более значительным. Виктор Шнайдер был типичным авантюристом. В 1935 году, убив в пьяной ссоре во Франкфурте собутыльника, он бежал из Германии и поступил во французский Иностранный легион. Он воевал в Индокитае, где попал в плен к японцам. Те освободили его, как только обнаружили, что он немец. Затем он совершил фантастическое путешествие домой, обогнув половину земного шара, и в 1942 году в чине штурмфюрера уже работал в гестапо у Мюллера. Он участвовал в расследовании, которое привело к краху «Красной капеллы», обширной советской разведывательной сети в Германии. Его непосредственным начальником был штандартенфюрер СС Фридрих Панцингер, который, как мы обнаружим через несколько страниц, выполнял странную роль в «Организации» Гелена.
В 1944 году Шнайдер серьезно проштрафился и был посажен в концлагерь Заксенхаузен, откуда его в 1945 году освободили союзники. Однако ему недолго довелось погулять на свободе. В британской оккупационной зоне он совершил несколько ограблений, за что получил четыре года тюрьмы. В 1949 году он уже работал бухгалтером отделения Христианско-демократической партии в Зигене и сумел втереться в доверие лидеров этой партии настолько, что вскоре его перевели на ответственную должность в центральный аппарат этой партии в Бонн. В 1953 году канцлер Аденауэр вручил ему специальный знак отличия. С 1950 года Шнайдер работал на советскую разведку и передавал на Восток копии всех документов, проходивших через его руки. Более того, ему удалось устроить свою жену Эрику секретаршей в недавно созданное Министерство обороны ФРГ. Резидентура КГБ в Карлсхорсте получала от этой пары интересные материалы и хорошо платила за них.
Тем временем в Пуллахе начал работать Панцингер. Однажды он рассказал Фельфе о прошлом Шнайдера — функционера центрального аппарата аденауэровской партии. Более всего Фельфе заинтересовала связь Шнайдера с провалом «Красной капеллы». Он знал, что Советы горели желанием отыскать виновных. Фельфе донес на Шнайдера и предложил выдать его властям ФРГ. Это было бы справедливым возмездием за его работу против СССР в годы войны, но, что еще важнее, его разоблачение значительно повысило бы престиж самого Фельфе. Руководство КГБ согласилось. Виктор и Эрика Шнайдеры, к немалому смущению доктора Аденауэра и всего руководства ХДС, были арестованы и осуждены на длительные сроки заключения.
С этим замечательным успехом Фельфе поздравил сам Гелен. Он также отметил и другую заслугу контрразведчика — «разоблачение» сорокачетырехлетней старой девы фрейлейн Ирмгард Рёмер, секретарши Министерства иностранных дел, возглавлявшегося доктором Генрихом фон Брентано. В свободное от работы время она проводила спиритические сеансы. Здесь ее и затянул в свои силки советский агент Карл Гельфман, член этого эзотерического кружка. За копии сверхсекретных документов этой женщине платили незначительные суммы, от 5 до 20 фунтов стерлингов, причем все эти деньги она тратила на дряхлого медиума, восьмидесятилетнего Вильгельма Альтмюллера.
Фельфе взорвал идиллический покой этой группки. На суде несчастная женщина настаивала на том, что на сеансах «иностранные духи, говорившие по-русски», приказывали ей снимать копии с документов. Суд признал ее ограниченно дееспособной, и она отделалась трехлетним заключением. Ее искусителю, Гельфману, не так повезло — он получил восемь лет.
Запланированная потеря нескольких мелких сошек для КГБ ничего не значила. Списание со счетов горсточки немцев и немок, поставлявших интересный материал лишь время от времени, было великолепной инвестицией в карьеру Фельфе. Однако Гелен ожидал от своего начальника контрразведки еще более крупных успехов. Ему были нужны не столько рядовые агенты-исполнители, сколько нелегальные кадровые резиденты КГБ, руководившие шпионскими сетями на территории ФРГ. Фельфе знал это, и его советские боссы разработали для него специальную операцию. Фельфе «взломал» сеть, базировавшуюся в Гамбурге, которую контролировал резидент КГБ Василий Кудрявцев. Резидента, разумеется, заблаговременно информировали о предстоящей операции западногерманской контрразведки, и тот в нужное время отбыл в неизвестном направлении, прихватив с собой несколько агентов, все имевшие хоть какое-либо значение документы и снаряжение и оставив фальсифицированные рапорты, шифры и три допотопные рации. Эти специально подготовленные трофеи и были «захвачены» в Гамбурге в брошенном логове советской шпионской сети. Однако птички улетели не все. КГБ решил пожертвовать агентом Рольфом Ингельманом, журналистом, который сотрудничал со спортивным журналом и подрабатывал у Кудрявцева в качестве курьера и информатора. Перед ним была поставлена задача соблазнять сотрудниц американского посольства в Бонне. В случае с не очень привлекательной фрейлейн Лили X. это ему удалось. Лили работала в посольстве машинисткой и воспылала страстью к журналисту с привлекательной внешностью. Фельфе раздул это дело, превратив его в большой шпионский скандал. Ингельмана, которого КГБ списал со своих счетов, передали в руки американской Си Ай Си (военная контрразведка), а Фельфе получил возможность воткнуть в свою шляпу еще одно перо. Впрочем, Верховный суд ФРГ вынес Ингельману довольно снисходительный приговор — два с половиной года тюрьмы.
Действуя таким образом, КГБ укрепил позиции Фельфе в Пуллахе. Некоторые начальники отделов ведомства Гелена заподозрили неладное. Уж слишком гладко все выходило у их коллеги, который похвалялся раскрытием планов резидентуры КГБ в Карлсхорсте и МГБ ГДР. Они поделились своими сомнениями с Геленом, но тот пристыдил их: дескать, все дело в зависти, лучше в своей работе берите пример с начальника контрразведки. Странно, но этот старый, прожженный лис шпионажа оказался полностью одураченным. Справедливости ради следует сказать, что и сам Фельфе проявил себя виртуозом по части маскировки. Его шефы из КГБ были всегда готовы помочь ему в фальсификации громких дел и не возражали, если при этом они выглядели недотепами.
Одной из великих шарад Фельфе, которая произвела огромное впечатление на Гелена, была операция «Уран». Фельфе доложил своему начальнику, что ему удалось завербовать восточногерманского геолога, который работал в урановых шахтах в Ауэ, в Рудных горах на границе с Чехословакией. Эти шахты, находившиеся под
