– Пойдем ужинать. Я умираю от голода!
И рука об руку они направились к кухне. Вдруг Джон схватил ее за локоть и тревожно спросил:
– Ты по-прежнему намерена нынче вечером уйти через реку? Я бы мог это устроить: небольшой конвой и белый флаг. Конфедераты считаются с этим, они встретят тебя и позволят благополучно добраться до Ричмонда.
– Папа, мне что-то не хочется уходить, – неуверенно покосилась на него Китти. – В Ричмонде у меня никого нет.
– В Ричмонде Натан. А здесь?
– Ты, конечно! И Тревис! Ох, папочка! – И она порывисто обняла Джона. Теперь ее недавний гнев на Тревиса казался таким смешным и беспочвенным. – Ты очень расстроишься, если узнаешь, что мы с Тревисом любим друг друга? И я сама в это не верила до сих пор!
На миг он опешил, смущенно прокашлялся и сказал:
– Не знаю, что и подумать, Китти. Я ведь всегда был за то, чтобы ты принимала самостоятельные решения. Только теперь хочу, чтобы ты подумала хорошенько. Мы готовимся к новому наступлению, и оставаться с нами ох как опасно!
– Мы сумеем превозмочь опасности! Вот увидишь! – И со счастливой улыбкой Китти принялась за свою порцию какого-то варева в деревянной плошке. Они наверняка все преодолеют! Вот сейчас она отыщет Тревиса, и они не спеша помечтают о том, как война закончится в один прекрасный день и как они будут счастливы вместе. К ней давно уже пришла любовь, только она этого не замечала! Да и Тревис тоже. Теперь им суждено быть вместе – никаких сомнений!
Впопыхах покончив с ужином и извинившись перед отцом, она отправилась на поиски Тревиса через весь беспорядочно движущийся людской муравейник. По пути она спрашивала о нем. Но никто не знал, где находится Тревис. Но это не тревожило Китти. По-прежнему счастливо улыбаясь, она чувствовала лишь потребность быть с ним рядом. А что, если его назначили в пикет?! Что ж, там, в лесу, они смогут вдоволь наговориться наедине, подальше от чужих ушей. Он обязательно возьмет Китти с собой. Он же любит ее!
Она добрела до самого дальнего края лагеря, пользовавшегося весьма сомнительной славой. Сюда обычно направлялись офицеры, свободные от дежурства и желавшие скоротать время в обществе игроков в карты, а то и женщин легкого поведения. Но Тревису нечего здесь делать, Китти была уверена в этом. И она повернула было назад, как вдруг заметила возле одной из палаток Сэм Бачера.
– Сэм, ты не видел Тревиса? – обрадованно кинулась она к Сэму. – Мне нужно его непременно найти!
Он долго смотрел на нее молча, и Китти совсем собралась было спросить, что с ним такое, когда Сэм промолвил:
– Шла бы ты к себе в хижину, Китти. Нечего тебе тут делать.
– Сэм, да что с тобой такое? – нарочито беспечно рассмеялась она. – Мы с Тревисом наконец-то сделали то, о чем ты так мечтал: объяснились в любви. И теперь я хочу отыскать его, чтобы никогда не расставаться и всегда быть рядом!
– Пожалуйста, – взмолился он, мрачно качая головой, – возвращайся к себе в хижину. Ничего хорошего у вас с Тревисом не выйдет!
– Сэм, я ничего не понимаю! – с тревогой воскликнула Китти. – Ты ведь знаешь, где он, правда?
Он выразительно кивнул в сторону самой большой палатки, служившей салуном, и добавил:
– Только не ходи туда, девочка. Это принесет тебе лишнюю боль. Похоже, что я и сам не знал Тревиса так, как должен был знать.
И он попытался было загородить Китти путь, но она проскользнула мимо и заглянула в палатку. Тревис сидел на бочонке, держа на коленях рыжую размалеванную грудастую девку.
– Малышка, ты мне так нужна… – с болью услышала Китти его невнятное бормотание. – Правда, я только что был с женщиной, но не нашел в ней то, что искал. Ты ведь знаешь, как сделать мужчину счастливым, верно?
Красотка, хрипло хохоча, смачно поцеловала его напомаженными губами. Он застонал и добавил:
– Ах, как я хочу тебя, детка… Так бы и съел тебя всю…
С Китти было довольно этого зрелища. Она побежала было прочь, но наткнулась на Сэма.
– Китти, мне ужасно жаль. Тревис просто сам не свой! – растерянно проговорил он.
– Но зато со мной теперь все в порядке! – выпалила она. И, задрав нос, удалилась. Вот к чему приводит женская слабость! И виновата во всем только она. Зачем поддалась глупым мечтам? Тревис воспользовался моментом и отомстил ей.
Добравшись до костра, возле которого Джон с другими солдатами устроились играть в карты, Китти отозвала отца в хижину.
– Я бы хотела немедленно отправиться в Ричмонд, – заявила она, – пожалуй, мне бы стоило пожить там некоторое время, чтобы разобраться в собственных чувствах. Я надеюсь, что ты поймешь меня, папа. Я очень тебя люблю и буду о тебе беспокоиться, но лучше всего как следует помолиться о том, чтобы война поскорее кончилась и мы бы смогли остаться вместе навсегда!
И она резко отвернулась, не желая, чтобы отец видел набежавшие на глаза слезы. К ее великому удивлению, Джон невозмутимо ответил:
– Хорошо, Китти. Я сейчас все устрою. А ты собери вещи.
Не прошло и часа, как Китти подъезжала к берегу реки в сопровождении двух янки, причем у одного из них на винтовке развевался белый флаг. Часовые с того берега прокричали, что им разрешается переправиться через реку, но пусть пеняют на себя, если задумали какой-то подвох:
– Вы, ублюдки, сейчас у меня на мушке…
– Заткни поганую пасть, Джонни Реб! – проревел солдат с белым флагом, коленями посылая лошадь в воду. – Ты что, не видишь, что с нами леди? Или южане не слышали про хорошие манеры?
– Это ты заткни пасть! – злобно отвечали с берега. – Я не вижу среди вас никакой леди! Вы все как один поганые янки! Так что давай пошевеливайся, да не вздумай шутить, а то у меня с самого утра руки чешутся подстрелить какого-нибудь ротозея!
Китти задрожала. Если часовые откроют огонь, им несдобровать. Однако провожавшие ее солдаты отлично знали пределы дозволенного: благополучно добравшись до отмели, они остановились у самой кромки воды, и старший среди них крикнул:
– Вот мы перед тобой, Джонни Реб! И оставим даму на твое попечение. Она тоже с Юга, как и ты, она одна из вас, и в Ричмонде есть офицер по фамилии Коллинз, который позаботится, чтобы ее вернули в Северную Каролину!
Янки попрощались с Китти, отдав честь, и повернули назад. А она снова с трудом удержалась от слез. Янки… Да, это были янки, враги, но с ними был ее отец, которого она бросила, чтобы вернуться… К чему вернуться? Она и сама не знала толком. Очень даже может быть, что она старается убежать прочь, а вовсе не приблизиться к своей судьбе.
Из кустов появились шестеро южан. Даже в смутном лунном свете было видно, в какие жалкие лохмотья они одеты. Одному из часовых пришлось обмотать ноги каким-то тряпьем. Другой так и ходил босой, а на плечи накинул рваное одеяло. Ах, как мало общего у них было с теми бравыми солдатами, что маршировали в самом ее начале!
