— Гена, прости нас! — жалобно пробасил Андреев, когда Галыгин снова появился в кабинете.
— Гена, ты гений! — радостно приветствовал его возвращение Антон Шлыков, намекая на Филдсовскую премию. (2)
— Ребята, давайте жить дружно! — сказал в ответ Галыгин, не зная, что и подумать о том, откуда на его PC появился виртуальный образ операционной системы неизвестного происхождения и т. д. Неужели написанный ими черт-вирус уже до "железа" (hardware) добрался?! Вот, уж воистину справедливо: когда долго смотришь во тьму, тьма начинает смотреть в тебя
Друзья-коллеги присели за журнальный столик и обсудили сложившуюся ситуацию со сгоревшим сервером, программой "ЭП-Мастер" и сочиняемым ею произведением. Антон Шлыков предложил:
1) Заменить ось Билла Гейтса на ось Геннадия Галыгина;
2) Переместить библиотеки, сохранившиеся на съемных носителях, на какой-нибудь бесплатный ресурс мировой паутины, например, RapidShare;
3) Заново переустановить на всех трех ПЭВМ программу-редактор и перераспределить имеющиеся вычислительные ресурсы;
4) Направить главному герою Дмитрию Васильевичу Павлову поздравительную открытку и пригласить его в Вычислительный центр на встречу 2000-го года.
Последний пункт Антон Шлыков, разумеется, сформулировал в шутку, чтобы поднять предпразничное настроение. Галыгин, напротив, обиделся, и заявил, что желал бы видеть г-на Павлова "в гробу в белых тапочках". В ответ на удивленное замечание Шлыкова: "Чем он тебе не угодил?" — Галыгин заявил, что хотел бы на час отлучиться, — для того, чтобы погулять на улице, подышать кислородом и привести в порядок свою расшатанную нервную систему. Шлыков не возражал, видя, что коллеге и впрямь не мешало бы немного проветриться.
Незадолго до возвращения Галыгина программа "ЭП-Мастер" порадовала Шлыкова и Андреева еще одной новеллой, из которой они узнали, что эксперимент беса категории "Б" по кличке "Цензор" по перемещению души главного героя в тело Тезей-хана — старшего сына императора джурджени, прошел успешно.
Устав от тяжкого пути, упасть
Хочу в постель, дав отдых бренным членам.
Но мысленно пускаюсь в путь опять.
Хоть смертна плоть, мечта моя — нетленна.
А мысли так и рвутся из оков
Во странствие к местам твоим святым.
И векам не закрыть вовек зрачков,
Что зрят во тьму, знакомую слепым.
Храни души всеведенья талант,
Что тень твою найдёт в кромешной мгле.
И станет светлой, словно бриллиант,
Глухая ночь с тобою на земле.
Днём предаюсь пути, а в ночь — мечтам.
И нет покоя мне ни тут, ни там.
У.Шекспир.
Сонет 27 (перевод Сергея Соколова)
I
Над широкой степью простерлась глубокая ночь. Млечный путь опоясывал темное небо бриллиантовым поясом. Со стороны границы созвездий Лиры и Геркулеса изливался метеорный дождь. Земля проходила сквозь орбиту распавшейся когда-то кометы и притягивала к себе маленькие частички вещества, сгоравшие в ее атмосфере с яркостью звезд кратной величины.
— "На золотом крыльце сидели: царь, царевич, король, королевич, сапожник, портной. Кто ты будешь такой, говори поскорей…", — слышал Павлов во сне чей-то знакомый голос, догадываясь, что это говорит он сам, рассчитывая, кто из компании его друзей-сверстников, играющих во дворе в прятки, будет водить. Этот старый московский двор с высокими липами, сарайчиками и голубятней на улице имени писателя Гиляровского Павлов помнил так, как будто никогда оттуда не уезжал.
— Ваше высочество, проснитесь! Срочное донесение! — разбудил его голос адъютанта Муса-хана, и он, открыв глаза, почувствовав затекшей шеей неудобство использования вместо пуховой подушки кожаного седла. До рассвета оставалось, приблизительно, два с половиной часа.
Как и тысячи воинов его армии он спал под открытым небом, в уйгурской степи, расцветшей яркими узорами цветов, после изнурительного дневного перехода к месту будущего сражения. То, что сражение состоится, он понял с первых слов прибывшего с рекогносцировки начальника разведки майора Астрахана: "Противник совершил обходной маневр. Пути отступления отрезаны". Было горько сознавать, что его армия — в ловушке, в которую ее заманили союзники уйгуры, обратившиеся к императору Агесилай-хану IV с просьбой об оказании военной помощи для отражения нашествия кочевников-парсов.
Уйгуры тоже были кочевниками, которые на протяжении последних тридцати лет контролировали обширную лесостепную зону южнее гор, окружающих Байкал. С Империей джурджени уйгуры почти не враждовали, пользуясь выгодами мирного сосуществования с культурными народами и племенами, занимающимися земледелием, морской торговлей, мореплаванием и разнообразными ремеслами. Да и в военном отношении уйгуры уступали джурджени почти по всем статьям: численности постоянного войска, вооружении и военном искусстве.
— Вызовите полковников, начальника кавалерии и начальника обоза на заседание военного совета. Срочно! — приказал он адъютанту, и с помощью своего оруженосца стал переодеваться в доспехи тяжеловооруженного воина-гоплита: холщевый панцирь (несколько слоев льняной ткани, пропитанных клеем из вываренных кроличьих шкурок), бронзовый шлем с забралом, скрывающим лицо и шею, налокотники, поножи и наколенники. О том, что он все-таки не рядовой пехотинец, а старший офицер, свидетельствовал красный плащ с белым подбоем, оплечье и нагрудник из золотистой бронзы, да еще к поясу вместо длинного кинжала крепился короткий меч из литой бронзы.
Почти три года пребывал Павлов в теле Тезей-хана — старшего сына императора Агесилай-хана IV — и успел настолько свыкнуться со своим новым положением и статусом, что о своей прежней жизни в качестве Сороки (Тибула Храброго) из племени орландов старался не вспоминать. Ему было мучительно стыдно за то, что он по своей воле, поддавшись страху, оставил людей, которые его искренне любили. Дни его теперешней жизни были до предела насыщены разнообразными государственными делами, и чаще всего — военными. На личную и семейную жизнь времени у него почти не оставалось. Его "родная мать" Гюльнара называла его "бродягой", втайне гордясь тем, как он, не жалея сил, трудится на государственном поприще, завоевывая авторитет и уважение со стороны военных и гражданских чинов Империи джурджени.
Над прибайкальским государством, образно выражаясь, сгущались тучи. С запада, со стороны Уральских гор двигались несметные полчища людей желтой расы, которые называли себя парсами. На самом деле этнические парсы составляли лишь незначительную часть конгломерата разноязычных племен и народов, которых они себе подчинили. Огромная человеческая масса, перевалив через южные отроги Большого Уральского хребта, направилась по лесостепной полосе в сторону Великого Восточного океана. На своем пути завоеватели приводили в покорность многочисленные, оседлые и полуоседлые, племена западного Предуралья, которые прежде платили Империи джурджени "ясак", то есть откупные: — только за то, чтобы те оставили их в покое и не вмешивались в их внутренние дела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
