Бургомистр, отчаявшийся что-либо понять, смотрел на меня с такой же мукой, явно от всей души желая, чтобы я никогда не перешагнула порог его дома, внезапно подохнув по дороге. Сейчас он, должно быть, в душе проклинал Теннонта за то, что тот пинал меня недостаточно рьяно.
— А Виро? — шепнула я магистру на ходу.
— Демон? — Каспар хмыкнул. — Ему лучше быть мертвым. Награды за него никакой не положено, практической пользы после всего этого он тоже никакой не принесет — Сальватор выжал его, как лимон, за время службы. Паршивый, конечно, был субъект. Когда-то обчистил меня в карты в одной каммерольской таверне, где наши пути случайно пересеклись. Мы тогда еще не были знакомы с господином Виро и оттого решили скоротать ненастный вечер за игрой, не подозревая при этом, с кем именно столкнула нас судьба. Так вот, было бы неплохо, если бы после своей скоропостижной смерти наш демон-неудачник узнал, что так нагло и неумело мухлевать, играя со мной, совершенно недопустимо. При жизни ему повезло, я тогда не мог рисковать и привлекать к себе внимание, но сейчас за этой грязной душонкой есть долг, который было бы затруднительно вернуть, очутись паскудник в Армарике. Нет, о покойных, как известно, говорят только хорошее, и я, как добрый человек, прощаю ему половину суммы. Паршивец все же спас мою крестницу. Но обрести покой, пока мне не будет возвращена вторая половина, ему не удастся. Так и передай ему при встрече.
И магистр снова одарил меня ослепительной улыбкой, одновременно с этим поддержав под локоть, когда я пошатнулась.
…Уже взошло солнце, когда магистр Каспар с усталым вздохом умолк, окончив чтение заклинаний, которые заживляли раны и ссадины, заглушали боль и сращивали трещины в костях. Я знала, что переломы, залеченные магией, очень опасны и делают весь скелет человека хрупким на некоторое время, но выхода не было. Ближайшие полгода мне предстояло передвигаться с величайшей осторожностью, пока кости мои не окрепнут. С зубом пришлось попрощаться, а большую часть волос состричь после безуспешных попыток выполоскать засохшую грязь.
После всей лечебной магии, которая пронизала мое тело, я не чувствовала толком ни рук, ни ног, а в голове звенела абсолютная пустота.
— Восстанавливать справедливость и творить добро рано поутру просто неприлично, — с неудовольствием сказал Каспар, глянув в окно. — Пусть этот беспокойный городишко со всеми своими жителями катится к дьяволу и остается там по меньшей мере до обеда. Спать!
Не успела я что-то глупо возразить, как тут же почувствовала слабость и ничком рухнула на мягчайшую кровать, даже не успев толком в очередной раз додумать, как же я ненавижу чародеев. Столько вопросов требовали немедленного прояснения, включая самые неприятные! Обрывки жгучих мыслей напоследок закружились, смешались и растаяли. Я погрузилась в глубочайший сон, где не было места ни для Сальватора, ни для Виро, ни даже для привычного страха перед будущим…
— Госпожа Глимминс, вставайте! — пробубнил мне на ухо знакомый голос, и недодуманная мысль о мерзких магах дополнилась выводом о том, что некоторые ученики бывают паршивцами и похлеще.
Казалось, я только на секунду закрыла глаза, отрешившись от всего того ужаса, что свалился на меня за последнюю неделю, и вот уже меня трясут за плечо, возвращая в беспокойный и утомительный реальный мир.
— Что такое, Констан? — пробормотала я, зевая и потягиваясь.
Как же было приятно шевелиться без опасения, что руки с ногами сейчас отвалятся, как у основательно подпорченного зомби, а глаза вот-вот лопнут от боли!
Солнце уже стояло высоко, следовательно, я многое проспала.
— Магистр Каспар, — с благоговением произнес ученик. — Он вас зовет!
И по его мечтательно закатившимся глазам я поняла, что уже не могу претендовать на роль кумира в его жизни. Конечно же магистр Каспар, с его светскими манерами, импозантным внешним видом и непередаваемым циничным шиком искушенного чародея, затмил в глазах Констана потрепанную недоучку-обманщицу.
— Чего ему от меня еще надобно? — проворчала я с неожиданной для себя обидой и принялась выбираться из пуховой перины, в которой можно было утонуть.
Одета я была в обширную ночную сорочку со множеством оборок, из которой можно было сделать пару походных шатров. Должно быть, это была жемчужина гардероба жены бургомистра, которая наверняка сейчас благодарила Провидение за то, что пропустила бал из-за своего недомогания.
— Он готовится выступить с речью перед городом, — торопливо сообщил мне Констан и сунул какой-то сверток. — Расследование закончено!
— Что? — Я вскочила с кровати. — Сколько я проспала? Неделю? Месяц?!
— С чего вы так решили? — с обескураженным видом вытаращился на меня ученик. — Разве ж надобно такому мудрому и великому чародею, как магистр Каспар, так много времени, чтоб разобраться со столь пустяковым делом? Тем более я ему все-все рассказал, что знал, а мне, в свою очередь, все рассказал господин Виро, бедняга.
— Виро! — Тут я вцепилась в Констана и принялась его трясти. — Что же ты молчишь?! Говори, он жив?
— Жив, жив… — пропыхтел парень. — Но вам нужно торопиться, магистр Каспар ждет.
— Да пусть они все катятся к лешему на пирушку! — рявкнула я от всего сердца. — Когда ты говорил с Виро?
— Дык еще до всего этого, в ту ночь, как дождик того… этого…
— Значит, в ту ночь, когда ты, паразит, сотворил заклинание, из-за которого затопило Болотцы? — уточнила я ледяным тоном.
Констан покраснел и потупился.
— Что он тебе сказал? — Я снова затрясла его, как погремушку.
Констан забулькал, словно полупустая бутылка, и, видимо поняв, что я не отстану, нехотя признался:
— Сказал, что господин Теннонт на самом деле великий чародей и задумал вас, госпожа Каррен, погубить. И что вы об этом знаете, но молчите ради меня, непутевого, тоже рассказал. И еще господин Виро говорил, что вы притворились чародейкой, но тут я ответил, что это уже мне известно, как никому другому. Тогда он меня принялся трясти, как вы сейчас, и орать на ухо всяческие гнусности, пока я не признался, что мой дед — доверенное лицо Лиги в Эсворде, и тогда…
— …и тогда он приказал тебе выйти на связь с Лигой, чтобы известить ее о происходящем. — Я отпустила Констана и принялась ходить туда-сюда по комнате, рассуждая вслух: — Но он знал, что чародеи из Лиги могут не успеть вовремя, поэтому решил помочь мне сам в надежде, что это позволит потянуть время. И если бы магистр Каспар, бесы его побери, не стал бы выжидать, по своему мерзкому обыкновению, наступления самого драматического момента для того, чтобы вмешаться, то все могло бы обойтись…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
