Недовольные бывают всегда. Но в декабре разразился настоящий скандал.
Европейский парламент впервые принял резолюцию, в которой отметил, что выборы в России не соответствуют демократическим стандартам, и призвал Москву не только расследовать вопиющие нарушения в ходе голосования на выборах в Государственную думу, но и «провести новые свободные, справедливые выборы после регистрации всех оппозиционных партий».
— Для меня эти резолюции ничего не значат, — отрезал президент Медведев.
Решения Европейского парламента, разумеется, не имеют силы на территории России. Но сам факт непризнания итогов выборов означает оценку внутриполитической ситуации в стране. Иначе говоря, для европейцев новая Дума не является легитимной, выборы в России — свободными, избирательное законодательство — справедливым и соответствующим европейским нормам.
Некоторая растерянность читалась на лицах руководителей страны вечером дня выборов. И на следующий день.
— У нас будет веселый парламент, — нашелся Дмитрий Медведев.
Ему заочно ответил Владимир Путин:
— Чем больше мы будем смеяться над тем, что происходит в парламенте, тем в конечном счете нам будет грустнее.
Принято считать, что выборы — новый старт, обязательное условие обновления и движения вперед… А что же изменится? В новом правительстве и новой Думе появятся сильные и яркие политики, способные вдохновить и увлечь за собой страну?
Власть заговорила о грядущих серьезных переменах, о модернизации, которая начнется сразу после окончания выборов. Но если необходимость реформ осознана и они давно намечены, зачем ждали выборов? Не хватало поддержки в прежней Государственной думе? Конституционного большинства было недостаточно?
На фоне затяжного экономического кризиса прежняя тяга к стабильности уступает место требованиям проводить более решительную экономическую политику, чтобы поднять уровень жизни. Накопилось раздражение. Молодое поколение куда критичнее к власти, чем люди постарше. Надежность и хладнокровие Путина нравятся по-прежнему, но люди фиксируют неисполнение им обещанного. Да и просто устают от одних и тех же лиц. Он больше не молодой и динамичный политик, выигрышно смотревшийся на фоне престарелых ветеранов.
Михаил Дмитриев и Сергей Белановский из Центра стратегических разработок оценили в газете «Ведомости» перспективы «бренда Путина» как рыночного продукта:
«Политический бренд проходит стадии жизненного цикла: подъем популярности, стабилизацию и упадок. После вступления лидера в политику начинается быстрый подъем популярности. Это достигалось не только благодаря успехам проводимой политики, но и благодаря эффективной риторике, которую удалось интуитивно найти…
Затем наступает пик популярности… На этой стадии сторонниками политика становятся 60–70 процентов избирателей, а прочие избиратели в своей массе не являются их противниками… В этот период возникает довольно много не просто сторонников, а буквально фанатов…
Первым признаком старения политического бренда в маркетинговом смысле этого слова является исчезновение фанатов. Фанаты Путина исчезли, но рейтинг еще рос из-за отсутствия альтернативы. А с лета 2010 года рейтинг доверия Путина начал падать. Одновременно начал падать и рейтинг партии “Единая Россия”, который был и остается производным от рейтинга Путина. Наряду с падением численности электората появился злой антиэлекторат, численность которого возрастает…»
Несколько неудачных эпизодов публичной жизни дорого обошлись Путину. Один из самых памятных — когда он в августе 2011 года опустился с аквалангом на дно Черного моря и всплыл с двумя амфорами шестого века до нашей эры. Но амфоры, будто бы пролежавшие два тысячелетия на дне морском, выглядели так, словно их накануне притащили из музейного запасника. В стране стали зло смеяться. А насмешки губительны для репутации политика.
Владимир Путин несколько отстранился от думских выборов. Его пресс-секретарь Дмитрий Песков поспешил объяснить «Би-би-си»:
— Путин никогда не был связан напрямую с партией, поэтому он рассматривался как независимый политик, а не как член партии…
Слова пресс-секретаря прозвучали несколько необычно, поскольку годами о Путине говорилось как о лидере «Единой России». И в определенном смысле выборы в Думу рассматривались как вотум доверия Путину. Большинство из тех, кто опустил бюллетень за «Единую Россию», в реальности голосовали не за партию, а за Путина.
После выборов в Думу Владимир Владимирович не сразу высказал свое отношение к их результатам. Словно взял паузу на размышления.
История со свистом в «Олимпийском», когда после борцовского поединка там появился премьер-министр, рассчитывая на восторженный прием, похоже, не прошла бесследно. Ощущалась некая растерянность, знакомая популярным артистам, избалованным аплодисментами, когда аудитория вдруг не принимает… Нужно было продумать новую тактику.
«Перед тем как принять окончательное решение, Владимир Владимирович несколько замыкается в себе, — рассказывала когда-то его жена. — Он обладает удивительной способностью продумать стратегию — шаг за шагом».
— Безусловно, люди ожидают Путина в версии номер два, — твердо сказал его пресс-секретарь. — Путину как кандидату в президенты нужно будет донести новые идеи, предложения, образовать новые союзы.
Но это крайне трудно после двенадцати лет (с января 2000-го) пребывания у власти (должности менялись, роль оставалась той же). И при уверенности в том, что все сделанное в стране (за исключением деталей и частностей) — абсолютно правильно.
Да, меняется Россия, меняется мир вокруг нас. Но увидим ли мы нового президента? Путин из тех людей, чьи базовые взгляды и принципы остаются неизменными на протяжении всей жизни.
Событием, потрясшим страну, стал массовый митинг протеста в Москве 10 декабря 2011 года под лозунгом «Верните честные выборы!» — самый многочисленный за последние два десятилетия. Против фальсификаций на выборах выступали по всей стране. Но на Болотной площади в Москве собралось несколько десятков тысяч — без административных усилий, без помощи какой-либо мощной политической силы. Таких манифестаций не было с перестроечной эпохи. Пришли люди, возмущенные бесстыдным обманом на думских выборах. Это были рассерженные избиратели. Люди с обостренным чувством собственного достоинства, которые видят: происходящее совсем уж неприлично. Поразительным образом на площади собралось очень много молодежи, которую обычно обвиняют в конформизме.
