в Соединённые Штаты Америки.
– Тогда почему вы сказали про Сингапур?
– Полковник говорит, что я могу уехать в Сингапур.
– Полковник Сэндс?
– Мы с ним друзья.
– Он не понимает, о чём говорит. Малайзия – куда лучший вариант; ну, то есть это в случае, если вы ждёте помощи именно от нас.
Хао не хотел от них никакой помощи. Однако, похоже, выбор стоял ребром – помощь или причинение вреда.
– Мы бежим впереди паровоза. Вы понимаете смысл этого выражения?
– Иногда я не понимаю.
– О таких вещах, как то, куда нам вас деть, придётся поговорить позже. Сейчас нам нужно с вами подружиться. Ничего больше.
– Нехорошо выходит.
– Что нехорошо?
– Сейчас.
– Сейчас нехорошо? Здесь и сейчас?
– Да. Пожалуйста. Я… полковник… мы друзья.
– Вы дружите не с теми, с кем стоило бы.
– Нет. Он хороший человек.
– Разумеется. Хороший. Да-а-а – поневоле задашься вопросом, сколько ещё операций названо кодовым словом «Лабиринт»… – Это парень переводить не стал. – Хотите ещё одну бутылку колы?
– Нет, спасибо. Простите. У меня в зубе дупло.
– Хао, всё не так уж и нехорошо. Вообще-то, раз уж я не могу силой влить вам в глотку ещё «колы», то на сегодня у нас всё. Я просто хотел с вами познакомиться. Это я сделал, а больше мне, на самом-то деле, сказать и нечего. Кроме того, что, как я надеюсь, мы можем с вами подружиться. Время от времени я буду с вами связываться и привозить сюда. Сможем с вами переговорить. Познакомиться поближе, выпить вместе ещё по бутылочке колы. Устраивает вас такое?
– Да. Колы, – произнёс Хао по-английски.
– Нужно ли Сэмми переводить то, что я вам только что сказал?
– Нет, всё хорошо. Я понимаю.
– Похоже, автомобиля у нас больше нет. Давайте я дам вам немного денег на проезд. Вы сажаете дерево в честь Тета?
– Да. Каждый год, ежегодно.
– Кумкват? С такими оранжевыми плодами?
– Кумкват.
– Красивое дерево.
– Да. Вроде того.
– Такое же, как те, что растут у вас в палисаднике перед домом?
– Да.
– Так вы каждый год сажаете по дереву? Сколько у вас уже есть?
– Десять.
– Значит, с этим будет одиннадцать.
– Да. Одиннадцать.
Одиннадцать лет с тех пор, как умер отец.
Кродель, кажется, занялся детектором лжи, который состоял из нескольких компонентов разложенных на столе.
– Господи Иисусе, только поглядите-ка на все эти провода!
Он не сказал ничего такого, чтобы держать этот визит в секрете от полковника. Наверно, им эта информация в любом случае пригодится. Или же они предположили: он ни разу не упомянул об этом потому, что это лишь вызвало бы целый ряд новых вопросов и его в итоге поймали бы на вранье. Ну а Чунг – стоит ли рассказать Чунгу?
Кродель между тем бормотал:
– И на кой, интересно, ляд всё это нужно?.. Вот эта штучка, очевидно, крепится к пальцу…
Хао подумал, что подождёт, когда Чунг разыщет его в следующий раз, а уж тогда-то решит, что ему рассказать, а что пока придержать в секрете.
Кродель объявил:
– В один из этих дней мы с вами и техником-специалистом сядем здесь и узнаем, как это всё работает.
Хао сказал:
– Всё равно.
– Что – всё равно?
Хао не ответил. Он имел в виду, что это всё равно ничего не изменит, работает, не работает – какая разница, если все лгут?
* * *
Пока муж не вернулся домой на велорикше, Ким ждала перед домом рядом с деревцем, корни которого были обёрнуты газетой. Она смотрела, как он вылез из коляски, расплатился и двинулся к ней, улыбаясь так, будто ничего не случилось.
– Эти люди спрашивали у меня про Чунга, – сказала она. – Твоего друга.
– У меня тоже, – ответил он.
– Ты меня там видел?
– Я видел тебя в подвале.
– Чего они хотят?
– Всё это как-то связано с Чунгом. По-моему, он в беде.
– Они сказали, он приходит сюда, к нам.
– Нет, Чунг сюда не приходит. Ты видела его здесь хотя бы раз?
– Нет. Меня спросили, приходит ли он сюда, и я ответила «нет».
– Меня тоже, и я ответил – нет, он не приходит ко мне домой.
– Хорошо же. Если сегодня ночью тебя станет с воем преследовать призрак моей бабушки, то я расскажу тебе, что́ он будет говорить: «Не разбрасывайся своей добротой».
– Давай на этом и покончим, – предложил он. – Чего попусту беспокоиться?
– А это в точности того же размера, что и почти все остальные, – заметила она, имея в виду деревце. – Я по пути домой на рынок заскочила.
– Ким, – сказал муж, – послушай меня: ты ведь знаешь, кто я такой.
– Лопату вот что-то никак не найду, – пожаловалась она. – Ты что, ждёшь, что я буду голыми руками в земле ковыряться?
– Ты ведь меня знаешь, – сказал он.
– Не начинай.
– Я хочу мира и покоя.
– Тогда послушай, что говорила бабушка. Она нам всегда твердила: «Не разбрасывайтесь добрыми делами в лесу. Сажайте их там, где они дадут всходы и принесут вам пропитание».
– Хороший совет.
– Эти американцы на тебя сердятся?
– Нет. Всё хорошо.
– Они дали тебе денег на велорикшу?
– Более чем достаточно.
– Мне тоже. Так где у нас лопата?
– А почём я знаю!
Они подошли к краю невысокой решётчатой изгороди, и там с помощью угла какой-то дощечки и собственных пальцев Хао выдолбил лунку, в которую и поместили деревце. С соседней улицы доносилось пение, треск фейерверков, крики детей. Боковой стороной стопы Ким забросала лунку землёй, стараясь как можно меньше запачкать сандалию. Муж глазел на всю эту операцию с таким видом, будто жалел, что не может уменьшиться до крохотных размеров и кинуться туда сам.
Завтра ей предскажут судьбу. Давно уже она этого ждала. Теперь это представлялось ей наказанием.
– А-а, – сказал он, – вспомнил!
– Что?
– Лопата в…
– Где?
– Нет-нет. Не там, – осёкся он.
* * *
Двойной агент прибыл.
На виллу он приехал в чёрном «шевроле» и со свитой: Хао, Джимми Штормом, полковником и даже с юным племянником Хао, Минем – бывшим пилотом полковничьего вертолёта, а ныне снова служащим ВВС Республики Вьетнам, но – сегодня – без униформы. Шкипу такая многолюдность показалась откровенно излишней.
Все они сели в гостиной (сам двойной агент Чунг разместился на диване, между полковником в его неизменной кричащей гавайской рубашке и Джимми Штормом в военной форме), а Сэндс велел подать кофе и принялся изучать личность прибывшего, возможности взглянуть на которого ждал уже целых два года.
Ростом примерно пять футов шесть дюймов (метр семьдесят), колченог. На вид – с равным успехом можно дать как
