А потом Антара прибавил, обращаясь к Гассубу:
― И не возвращайся ко мне без кобылицы, а если Хисн откажется отдать ее, убей его и начни с ними сражение и действуй копьем и мечом, пока я со своими воинами не подоспею к тебе на помощь.
И Гассуб ответил ему:
― Слушаю и повинуюсь!
А потом сел верхом на коня и отправился прямо в становище Бену Фазара и прибыл туда, когда солнце уже садилось.
А Хисн и его родичи в это время пировали в своих шатрах. И увидев Гассуба, рабы прибежали к Хисну и известили его о прибытии сына Антары. Тогда Хисн и знатные люди его племени вскочили и направились навстречу Гассубу. Они привели его с большим почетом в свой шатер, усадили на почетное место и стали подносить ему еду и вино. А пир был в разгаре, и вино уже ударило всем присутствующим в голову, поэтому Гассуб, который, несмотря на свою молодость, был разумен, рассудителен и опытен в житейских делах, счел неподобающим передавать Хисну и его родичам послание Антары и решил подождать, когда они протрезвеют и очнутся. А они беседовали, как это обычно бывает на пирах, о походах и сражениях, и тут слово за слово речь зашла о дне Хуфр аль-Хаба, когда погибло множество фазаритов и когда абситы убили отца Хисна Хузейфу. Тут Хисн, который совсем опьянел, поднял голову и, обращаясь к певице, сказал ей:
― Я хочу, чтобы ты спела мне стихи, которые сложил царь Кайс, когда убил моего отца в день Хуфр аль-Хаба.
И певица стала петь:
Я излечился, Хузейфу убивши —Меч от недуга меня излечил…
И певица пела эти стихи, а голос ее дрожал от слез, и в палатке раздался плач и вопли, и радость пира сменилась печалью. И увидев это, Гассуб, который не знал, что произошло в день Хуфр аль-Хаба, сказал им:
― О братья, это все уже прошло и миновало. Перестаньте стенать и плакать, и давайте вернемся к вину и веселью.
Тогда фазарийцы стали утешать Хисна, и он немного успокоился, но в сердце его запылал огонь ненависти и мести. Так они пировали до полуночи, а когда пир кончился и большинство гостей разошлись, Хисн ибн Хузейфа вскочил, выбежал из палатки и приказал одному из рабов принести ему короткое копье. Потом он взял копье в руки и, подойдя к той палатке, где шел пир, встал снаружи позади Гассуба и приказал рабу:
― Подними эту сторону палатки!
А в это время Гассуб пировал, и сердце его было полно радости, потому что он видел, как почитают его отца все арабы. И тут Хисн растянул свое складное копье и ударил Гассуба, воскликнув:
― Получай этот удар, это месть за моего отца, я смываю с себя позор.
И копье попало Гассубу между лопаток и вышло, сверкая, из его груди. И Гассуб упал, а Хисн оставил его и направился к себе в шатер. Тут среди пирующих поднялся страшный крик, и радость сменилась горем. И когда Синан ибн Абу Хариса узнал о том, что произошло, он стал бить себя по лицу и по голове, так что из носу у него потекла кровь, и кричать:
― О горе, о беда, о, какой великий огонь возжегся, пришел конец племени Бену Фазара!
И он отправился в тот шатер, где шел пир, и увидел поверженного на землю с копьем в спине Гассуба, вокруг которого столпились арабы, громко крича. Тогда Синан крикнул:
― О племя Фазара, поднимайтесь и спасайтесь бегством, не то вы пропали, потому что, когда до Антары дойдет весть о случившемся, только один шаг будет отдалять вас от гибели!
И Бену Фазара тут же разобрали свои палатки, сняли знамена и значки, привели вьючных верблюдов и погрузили на них все свое имущество. А потом Синан вошел к Хисну и увидел, что тот лежит на постели пьяный. Синан заговорил с ним, но Хисн ничего ему не ответил. Тогда Синан попытался разбудить его, но не смог этого сделать. Тогда он взял Хисна, привязал к спине мула, и они отправились в путь ночью, торопясь и гоня перед собой свои стада.
Тем временем Антара ждал своего сына Гассуба, и, когда взошло солнце, а Гассуба все еще не было, он послал Шейбуба узнать, что случилось. И когда Шейбуб подошел к становищу Бену Фазара, он увидел, что Гассуб лежит вниз лицом в безлюдной степи, а от Бену Фазара не осталось ни палатки, ни шатра, некому даже раздуть огонь в становище. И когда Шейбуб увидел это страшное дело, он почувствовал, что его сердце разрывается от горя и из его глаз льются слезы. Тогда он вернулся к Антаре и рассказал ему обо всем, что он видел. И Антара тотчас же вскочил на Абджара и поскакал в становище проклятых предателей Бену Фазара, а его сердце пылало жарким огнем из-за гибели его сына Гассуба. И приблизившись к становищу, он бросился к Гассубу и увидел, что тот мертв. Тогда он лишился сознания и упал, и все подумали, что горе похитило его жизнь. Но через некоторое время Антара очнулся и поднялся, взял тело Гассуба, привязал его к седлу своего коня и направился домой, стеная, плача и причитая над мертвым сыном. И когда приблизился к становищу абситов, ему навстречу вышли женщины с громкими криками и воплями, и среди них была Абла, и слезы потоком текли по ее щекам. И царь Кайс вышел к нему пеший со всеми братьями и родичами, и его сопровождали Бену Зияд, которые втайне злорадствовали, узнав о горе, постигшем Антару.
И Антара поклялся, что не предаст тело своего сына Гассуба земле, пока не отомстит за него Бену Фазара, потому что его терпение истощилось от нахлынувших на него бед и несчастий. И он произнес стихи, в которых оплакивал своего сына Гассуба, доблестного воина, а потом привязал тело Гассуба к седлу верблюда и направился в погоню за Бену Фазара, а всадники Бену Абс помчались вслед за ним.
А презренные предатели Бену Фазара тем временем направились к вождю Бену Шейбан царю Кайсу ибн Масуду и попросили у него убежища. Но когда царь Кайс ибн Масуд узнал о том, что Хисн убил сына Антары, он сказал ему:
― Будь ты проклят, негодяй, ты совершил злодеяние против своего защитника, а потом пришел ко мне и просишь у меня помощи против эмира Антары! Убирайся прочь от меня, чтоб тебе пропасть, собака арабов!
И когда Синан и Хисн услыхали эти слова, они испугались и смутились и тотчас повернули своих коней и верблюдов и отправились в Ирак, чтобы просить убежища у царя Асвада, который теперь правил арабами вместо своего брата Нумана.
А в это время Антара и абситы двигались по степи, не переставая оплакивать Гассуба. И через несколько дней они догнали Бену Фазара, рыча от гнева, подобно свирепым львам. И когда Бену Фазара услыхал за собой крики всадников и ржание коней, Синан сказал Хисну:
― Радуйся, о Хисн, гибели, которую ты сам навлек на свою голову и на всех нас!
А потом он обратился к своему племени и сказал:
― Вот нас нагнал Антара с абситами, и если вы не будете защищаться, они уничтожат вас.
