— Не надо, — опуская голову, попросил некромант. — Не читай меня. Пожалуйста. Как говорится, я знаю, что ты знаешь, что я знаю.
— О правде сказано много красивых слов, мол, и остра она, и режет, и так далее, — грустно кивнула Аэсоннэ. — Драконы, конечно, умеют обманывать, могут солгать, как Сфайрат, — но сами не обманутся никогда. Наш дар — и наше проклятие. Они знали, чем наделить Хранителей Кристаллов. И наша правда — самая острая. Люди могут думать, что мы лжём, и спасаться этим.
— Дочка…
— Не надо. Я тебя не читаю. Хочешь добрый совет, пап? Самый добрый, на какой только способна хитрая и злая драконица. Оставь их вдвоём. Не делай ничего. Нам надо спешить — Тёмная Шестёрка ждёт твоего зова. Да и Спаситель… он, конечно, спускаться не очень торопится, но эта продолжающаяся ночь…
— Спасибо, дочка. Спасибо за совет. Но я…
— Ты решил, — покивала драконица. — Что ж, папа, воля твоя. Я помогу тебе, что бы ты ни задумал. Я тебя не оставлю. Но ты ведь и вправду не знаешь, как слить душу и тело. До такого не додумались даже великие некроманты прошлого.
— А Салладорец? — вырвалось у некроманта.
— Салладорец — не знаю, — помрачнела Аэсоннэ. — Он уже столько раз удивил нас всех… не возьмусь ничего предсказать.
Помолчали.
— Я хочу быть с тобой, — просто сказала драконица. — Хочу, могу и должна. Всё вместе. Хочешь видеть во мне дочь — буду дочерью. И мне не придётся притворяться.
— Рыся… — беспомощно начал некромант.
— Да-да, мама тоже говорила, что в такие минуты у мужчин пропадает дар речи, — драконица засмеялась, хоть и несколько натужно.
— Мы и так с тобой. Неразлучны. Я видел, как ты… появлялась на свет, я…
— Да чего уж. Говори прямо — видел, как ты вылуплялась из яйца!
— Нет. Ну, о чём ты, Рысь!
— О том, что надо сделать положенное, — очень серьёзно заявила драконица. — О прочем давай думать после. Согласен, папа?
Это «папа» было настоящим. Как и мягкий свет в её глазах.
— Конечно, дочка. И… ещё раз спасибо, что зовёшь меня отцом.
Драконица улыбнулась.
— Не за что, пап. Ни у кого из моего племени не было такого отца. И уже не будет. Что же до всего прочего… Был бы ты драконом — могла б звать «папой» и дальше, даже если б мы вдруг стали делить ложе. У нас ведь нет «инцеста», в отличие от вас, людей.
— Рыся!
— Что? Разве ты боишься прямоты? Честности? Разве любить кого-то и хотеть быть с ним — позор?
— Н-нет, но…
— Но «так не принято»? Оставь, папа. Нам идти в битву, в Эвиал нагрянул Спаситель, может, нам всем осталось жить совсем чуть-чуть, а мы всё равно блюдём какие-то приличия!
— Приличия — то, что отличает нас от зверей.
— Нет, — отрезала драконица. — Есть приличия — и «приличия». Вторые только мешают. Соблюдать их — просто ханжество.
— Давай не будем спорить…
— Давай, — легко согласилась Аэсоннэ. — Ты только не… Папа! Отец! Нет! Не надо!..
Некромант уже некоторое время сжимал в правой ладони заветный чёрный шестигранник. Зародыш Чёрной башни, которая всегда с ним. Острые грани просекают кожу, ладонь щекочут сбегающие капли крови, и мир вокруг начинает меняться. Истошный крик драконицы тонет, глохнет в волнах накатывающего со всех сторон тумана; стены, словно из блестящего гномьего угля, вздымаются прямо перед некромантом, он делает шаг к двери…
— Не сейчас, — слышит он.
На пороге застыл знакомый карлик. Поури по прозвищу Глефа, с чудовищно искажённым, согласно своей природе, лицом Фесса и длинным древком в руках, на каждом конце которого — по обоюдоострому клинку.
— Ты не можешь войти, — говорит карлик, пристально глядя в глаза некроманту.
— Не могу? Почему?
— Не время.
— Мне надо. И я пройду, — упрямо повторяет Фесс, делая шаг.
Поури без малейших колебаний вскидывает глефу наперевес.
— Ты не пройдёшь.
Некромант не стал тратить время на споры. Почему карлик преградил ему дорогу, откуда он вообще тут взялся — сейчас неважно.
— Ты не можешь биться со мной, — неожиданно сказал поури, не отступая тем не менее ни на шаг. Фесс не ответил — к чему слова, когда приходится прибегать к совсем иным аргументам.
Он давно не обращался к арсеналу Серой Лиги, его оружием стала магия, а не меч. Сейчас у него ничего нет, только пара кулаков, но на крайность сгодятся и они.
— Не подходи! — в последний раз предупредил карлик и, поскольку Фесс даже не подумал подчиниться, атаковал.
Бил он по-настоящему, и удар правого лезвия наверняка пришёлся бы некроманту в шею, если бы Фесс, весь изгибаясь и выворачиваясь, не поднырнул под древко, коротко ткнув поури костяшками пальцев в горло. Тот захрипел и опрокинулся; некромант пинком отшвырнул глефу куда подальше.
— Ну, видишь? Вот я и прошёл.
— Дурррак… — приподнимаясь на локте, выдавил карлик. — Не понимаешь, кого срубил, что ли?..
Фесс не удостоил его ответом.
Библиотека… библиотека… там, где бесконечные ряды книг на всех ведомых и неведомых языках. Там найдётся ответ, не может не найтись.
В каком-то ослеплении он мчался по знакомым коридорам, взбегал не изменившимися лестницами мимо мрачных статуй в глубоких нишах; он найдёт ответ, ну, конечно же, найдёт. А карлик… что ж, у Чёрной башни множество мрачных тайн, и он, Кэр Лаэда, не нанимался раскрывать их все.
Стройные шеренги фолиантов успокаивали, вселяли уверенность; ну, конечно же, требуемое заклинание отыщется, не может не отыскаться. Ведь это же так естественно — вновь слить разделённые душу и тело. Величайшие маги Упорядоченного, о чьём существовании Фесс может и не подозревать, разумеется, уже давно всесторонне изучили проблему и нашли соответствующее решение. Осталось его только разыскать.
Он бросился к полкам, словно ныряльщик, разорвавший опутавшие ноги жёсткие стебли морской травы и отчаянно устремившийся наверх, к свету и воздуху.
Но на сей раз книги не раскрывались сами собой, страницы не спешили к нему на помощь.
Вот на глаза попадается «Большой указатель некромантии, составленный мэтром…» — смотрено не раз, Фесс помнит каждую страницу, нужного здесь нет и быть не может.
«Тайные знания, сообщённые мне дуоттами во время моего у них пленения», — остроумная компиляция одного из анонимов, претендовавших на обладание «истинным наследством» змееглавцев, — не то, не то.
«Обряды и заклинания Смерти» — сочинение безумного мастера Рашшагра, изгнанного из Белого Совета и Академии после того, как он, стихийный маг, вдруг увлёкся Тьмою и, хотя его нельзя сравнивать с гениальным Салладорцем, тоже достиг немалых успехов. Может быть, здесь?
— Нет. Не ищи, — на пороге появился всё тот же Глефа. Выглядел он неважно, рваный кафтан на груди перепачкан кровью, как будто удар Фесса проломил ему горло. — Тебе ведь сказали, что…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
