Невольно шевалье подумал, что пришел его смертный час. Умирать не хотелось. В голове пронеслась вихрем вся жизнь. Почему-то вспомнился замок Бланшефор и статуэтка прадеда с красными рубиновыми глазами, стоявшая на камине. Затем ритуальная чаша ордена, наполненная напитком друидов, приготовленным Федельм. Перед глазами вспыхнули огненно-красные глаза Бафомета…
Вдруг на глазах де Бохум начал слабеть. Лорд не понимал, что с ним происходит, руки не слушались, он задыхался.
Используя временное преимущество, шевалье из последних сил нанес дюрандалем удар фойн, де Бохум слабо отразил удар. Понимая, что лорд уже не в стоянии оказать сильного сопротивления, шевалье уверенно наступал, нанося рубящие удары мандритте по его латам. Наконец де Бохум упал, задыхаясь. Шевалье отшвырнул ногой его меч, достал персемэ[71] и добил противника.
Кровь капала с персемэ на мерзлую пожухлую траву. Шевалье обтер его о кольчужную рукавицу, и вложил в ножны. Шотландцы разразились восторженными криками. Когда шевалье подъехал к отряду тамплиеров, граф де Безье хлопнул его по плечу, передав приказ Брюса:
– Остаемся в резерве! На случай, если англичане сомнут шотландцев. Силы слишком не равны, противника больше почти в два раза. Вооружение у пехоты Брюса – пики да боевые топоры. Нам приказано ждать. Я не сомневался в вас, шевалье де Кавальон! Теперь вы – герой! Мак Кумалам есть чем гордиться!
Отряд Антуана де Безье в окружении рыцарей-тамплиеров, лорда Мак Кумала и его соратников наблюдали за ходом битвы с пригорка. Рядом в лощине расположился отряд лорда Мак Кумала, также находившийся в резерве.
Им с возвышенности открывался прекрасный обзор. Они видели, как Роберт Брюс приказал построить пехотинцев в квадрат «schilltrom», воины уперлись тупыми концами пик в землю, выставив острие наружу. К шотландцам приближалась тяжелая английская конница. Немногочисленная шотландская конница не дрогнула, но не смогла выдержать мощного натиска англичан, ибо силы были явно не равны, с английской стороны они превосходили в шесть раз – три тысячи отлично экипированных рыцарей против пятисот. Доспехи Королевской гвардии Роберта Брюса оставляли желать лучшего.
– У конницы и пехотинцев Брюса нет ни единого шанса выжить… – мрачно заметил Мак Кумал.
Граф де Безье безмолвствовал, ибо понимал: лорд совершенно прав и вскоре начнется кровавое побоище.
Тамплиеры и Мак Кумал видели, как английская тяжелая кавалерия смяла шотландскую, а затем всей мощью обрушилась на «schilltrom», его построение с флангов нарушилось. Наконец, тяжелая конница Эдуарда пробила брешь в «schilltrom» и после непродолжительного сопротивления разметала шотландскую пехоту. Началась сумятица, уцелевшие пехотинцы обратились в бегство. Лавина, закованная в железо, сминала шотландцев, и они погибали под копытами английских лощадей, которые довершали то, что не смог сделать меч и боевой топор.
Поле было усеяно убитыми и ранеными. Безье, как опытный воин, принимавший участие в сражениях на Святой земле, хладнокровно наблюдал за ходом битвы, ожидая приказа. Тамплиеры роптали.
– Ваше сиятельство, отчего вы медлите?! Мы должны прийти на помощь шотландцам, часа через два на поле останутся только англичане! – Пьер д’Омон рвался в бой.
– Мы выступим только по приказу Брюса, – спокойно ответил де Безье. – Прошу вас, умерьте пыл, займите свое место в строю, граф д’Омон, и не сейте паники. В бою главное – использовать нужный момент. А он еще не наступил.
Ряды шотландцев редели на глазах. Наконец из-за пригорка появился отряд, состоящий из йоменов[72], подростков, маркитантов. Добровольческий отряд, вооруженный самодельным оружием, и знаменами из простыней, ринулся в гущу сражения. Тамплиеры со своей позиции наблюдали, как погибают добровольцы.
Пьер д’Омон, не выдержав, кровавого зрелища, опустил глаза.
– Вы думаете, мне доставляет удовольствие смотреть, как гибнут люди?! – возопил де Безье.
Положение на поле боя становилось критическим, не в пользу Роберта Брюса. Наконец к Безье подъехал шотландский рыцарь, едва держась в седле:
– Король Роберт Брюс приказывает вам выступать!
Передав приказ, он упал на шею своей лошади, истекая кровью.
Настал черед рыцарей Храма.
– Вперед, на англичан! – крикнул Безье. – С нами Бог!
– Vae victic![73] – граф Пьер д’Омон прокричал свой боевой девиз и ринулся на врага.
К тамплиерам присоединились воины клана Мак Кумал.
Англичане, уже, можно сказать, празднующие победу, вдруг увидели стремительно приближающийся большой отряд шотландцев. Впереди скакали всадники: часть под штандартом лорда Мак Кумала, а часть, облаченная в белые плащи с красным крестом, под так называемым Босеаном*, знаменем тамплиеров. За ними бежала многочисленная пехота.
Ошарашенные англичане, измотанные сражением, попытались оказать свежим шотландским силам отпор. Но тщетно. Так и не сумев построиться в боевой порядок, английские воины спасались бегством, не обращая ни малейшего внимания на гневные окрики своих командиров.
Началась всеобщая паника. Остатки английской конницы спешно отступали, остановить ее было невозможно. Тамплиеры и шотландцы преследовали и добивали англичан.
Король Эдуард пережил шок: мало того, что ему пришлось покинуть поле боя, он был устрашен тамплиерами, которые казалось, обладают необъяснимой волшебной силой.
Шотландцы, понесшие большие потери, выиграли битву, благодаря правильно использованному моменту. Роберт Брюс недолюбливал лорда Мак Кумала и решил прежде лично поблагодарить командира тамплиеров. Он верхом приблизился к Безье.
– Благодарю вас, лорд! Назовите свое имя!
– Лорд Антуан де Безье Килмартин, ваше величество!
– Вы получили от меня в прошлом году инвеституру на земли в Аргайле, не так ли?
Присутствующие рядом Фрезер и Линдсей переглянулись, один лишь лорд Кемпбелл знал, о чем идет речь, ведь его замок стоит на северной оконечности Лох-О.
– Точно так, ваше величество! – подтвердил Безье.
– Просите, что пожелаете – любые казенные земли в Гэлоуэй! Расширяйте свои владения. Да и не беспокойтесь, я не собираюсь потворствовать королю Франции и арестовывать верных мне людей, только лишь потому, что они оказались умнее его и обвели вокруг пальца! – Брюс засмеялся, довольный своей шуткой. Лорды подхватили и также засмеялись.
– Да, и магистра де Клифтона я прикажу освободить. Ни к чему пожилому знатному человеку сидеть в Эдинбургской тюрьме.
