Недовольно ворча, он втянул голову в окошко и завозился с приемником.
Мы ждали, и, когда радио заговорило, раздался взволнованный голос диктора:
— «… Их тысячи, миллионы! Никто не знает, что они из себя представляют и откуда берутся…»
Отовсюду, подумал я. Не только из этого города или из этой страны, а, вероятно, со всех уголков Земли, причем это только начало, ведь по ходу ночи известие будет распространяться все дальше.
Тогда под вечер, на склоне холма у них не было возможности быстро связаться с остальными, не было возможности донести до всех своих эту радостную весть. Потому что существо в облике человека, которое преследовало меня, и тот маленький осколок, что лежал у меня в кармане в виде денег, — они находились далеко от всех туннелей, вдалеке от каких бы то ни было средств связи.
Но теперь эта добрая весть летит во все концы, она дойдет до всех пришельцев, обосновавшихся на Земле, а может, и до их соотечественников за ее пределами, и это только начало. Еще до того, как все будут оповещены, вырастет целая гора из жаждущих насладиться этим новым ароматом.
— «…Вначале появились скунсы, — взволнованно продолжало радио. — В самом центре города, на пересечении Седьмой и Государственной, кто-то выпустил на волю множество скунсов. Излишне объяснять, к чему может привести подобная выходка, когда вокруг полно людей, возвращающихся из ночных клубов и со зрелищ.
Полиции сообщили, что скунсов подбросил какой-то чудаковатый старик с бородкой, который привез их на небольшом грузовике. Но не успела полиция пуститься за ним в погоню, как начали прибывать эти непонятные предметы. Пока никто не может сказать, есть ли какая-нибудь связь между скунсами и этими штуками. Поначалу их было совсем немного, но, раз появившись, они вскоре повалили со всех сторон, нескончаемыми потоками стекаясь к перекрестку. Они похожи на черные кегельные шары, и сейчас они запрудили весь перекресток и четыре ведущие к нему улицы.
Скунсы, когда их выпустили из грузовика, были утомлены и совершенно ошалели, поэтому они весьма интенсивно реагировали на все, что находилось поблизости. Естественно, что перекресток довольно быстро опустел. Все, кто там был, поспешили покинуть это место. Кварталы были забиты застрявшими машинами, и куда ни бросишь взгляд, повсюду можно было увидеть бегущих людей. И как раз тогда появились первые кегельные шары. По словам очевидцев, они прыгали, скакали и гонялись за скунсами. Вполне естественно, что скунсы дали на это дополнительную реакцию. К этому времени воздух в районе перекрестка несколько перенасытился их запахом. Люди, сидевшие в машинах на передовой линии уличного затора, побросали свои авто и пустились наутек. А кегельные шары все прибывали.
Сейчас они больше не прыгают и не скачут — для этого не осталось места. Они образовали сплошную колышущуюся и бурлящую массу, которая, затопив перекресток, растекается по улицам, вздуваясь буграми перед застрявшими машинами.
С крыш „Мак Кендлесс билдинг“, откуда мы ведем этот репортаж, перед нами открывается потрясающее зрелище. Никто, повторяю, не знает, что это за штуки, откуда и зачем они сюда явились…»
— Это же старый Пустомеля, — задыхаясь, проговорил Хиггинс. — Это он выгрузил тех скунсов. И похоже, что ему удалось смыться.
Джой взглянула на меня.
— Ты этого и хотел? Того, что там сейчас происходит?
Я кивнул.
— Теперь они знают, — сказал я. — Теперь будут знать все. Теперь они выслушают нас.
— Что это делается? — взревел Хиггинс. — Может, мне кто-нибудь объяснит? Еще один Орсон Уэллес, что ли…
— Садись в машину, — сказала мне Джой. — Нужно найти тебе врача.
— Послушайте, мистер, — взмолился Хиггинс, — я же не знал, что вляпаюсь в такую историю. Она попросила, чтобы я с ней поехал. Я завел свою клячу и покатил. Она сказала, что ей нужно побыстрей добраться до старика Пустомели. Она уверяла, что это вопрос жизни и смерти.
— Успокойтесь, Ларри, — сказал я. — Это действительно было вопросом жизни и смерти. Можете за это не переживать.
— Но она ведь подожгла тот дом…
— Я сделала глупость, — произнесла Джой. — Наверно, это был слепой ответный удар. Сейчас-то я понимаю всю бессмысленность такого поступка. Но я должна была как-то им отомстить, а ничего другого мне не пришло в голову. Когда они позвонили и сказали, что ты мертв…
— Мы их здорово напугали, — сказал я. — Иначе они никогда бы не позвонили. Быть может, они боялись, что мы замышляем нечто такое, о чем они даже не в состоянии догадаться. Поэтому они попытались меня убить, поэтому они пытались запугать тебя.
— «… Полиция настоятельно просит всех, — надрывался диктор, — воздержаться от посещения центра города. Тут колоссальные заторы в движении, и вы только осложните обстановку. Оставайтесь дома, сохраняйте спокойствие…»
Они допустили ошибку, подумал я. Не позвони они Джой, у них, возможно, все пошло бы гладко. Я, конечно, был еще жив, но им не понадобилось бы много времени, чтобы это обнаружить, а тогда-то они разделались бы со мной по всем правилам, на этот раз без промаха. Но они запаниковали и допустили эту единственную ошибку, и теперь все кончено.
По дороге вприпрыжку бежала какая-то громоздкая, неуклюжая тень. Радостная, ликующая тень, которая возбужденно подскакивала на бегу. Она была огромной и косматой, а под ее подбородком болтался вывалившийся из пасти язык.
Она добежала до нас и плюхнулась задом в пыль. Восторженно застучала по земле хвостом.
— Вы сделали свое дело, дружище, — произнес Пес. — Вы выманили их из укрытия. Выставили их напоказ. Теперь ваш народ знает…
— Ты здесь?! — вскричал я. — Ты же сейчас должен быть в Вашингтоне!
— Существует немало средств сообщения, — пояснил Пес, — более быстрых, чем ваши самолеты, а чтобы установить местонахождение какого-нибудь существа, есть способы получше ваших телефонов.
Правильно, подумал я. Ведь он сегодня был с нами до самого рассвета, а с первыми лучами солнца объявился в Вашингтоне.
— Пришел мой черед свихнуться, — слабым голосом проговорил Хиггинс. — Такого не бывает, чтобы собака разговаривала.
— «… Мы просим вас сохранять спокойствие! — пронзительно вопил диктор. — Нет никаких оснований для паники. Никто, конечно, не знает, что из себя представляют эти объекты, но не может не быть какого-то объяснения этому явлению, и наверняка достаточно простого. Полиция контролирует создавшееся положение, и нет никаких оснований…»
— Мне кажется, я слышал, — сказал Пес, — как кто-то вроде бы произнес некое слово «врач». А что такое «врач», я не знаю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
