Читаем без скачивания Кетополис: Киты и броненосцы - Грэй Грин

Они стояли обычной реденькой шеренгой, напоминая скорей рисунки, сделанные в меру талантливым художником. Темно-серые тени, будто даже колышущиеся в свете факела. Как же звали того, кто первым назвал их морлоками? Грэм не любил это слово. Подземные. Разве этого не достаточно?

Франя… она стояла чуть в стороне и, как обычно, держала ребенка. Грэм повел факелом и осветил сгорбившуюся фигурку. Констанс, проследившая за движением света, тоненько вскрикнула. Сверток все еще был перевязан розовой ленточкой с золотым шитьем.

Отдавая ребенка Грэму, Франя плакала. А потом, когда деловитая Констанс перепеленала дитя во все чистое, подземная подобрала именно ленточку. Журналист знал, что по доброй воле морлочка с ней теперь не расстанется, разве что обменяет на что-то более ценное. Например, ребенка…

Хлесткая пощечина — самый верный способ привести в сознание любого мужчину, независимо от того, какое количество пыльцы осело на поверхности его носоглотки. Именно этим правилом руководствовалась посетительница. Судя по горящему лицу, пощечина понадобилась не одна. Пока журналист искал полотенце, смачивал его и обвязывал больную голову, женщина сидела на кровати и с удивлением разглядывала свои руки. Чуть скривившись, она понюхала пальцы и вдруг засмеялась. Этот смех абсолютно не вязался с предыдущим ее поведением. Продолжая смеяться, она встала и направилась к двери. Распахнув створки, неожиданно засвистела. Наклонив голову, к чему-то прислушалась и обернулась.

— Сейчас он поднимется.

— Кто? — Грэму захотелось опять потерять сознание.

— Увидите. И без глупостей.

Возникшего на пороге мужчину он узнал мгновенно. А еще через секунду узнал свою гостью. Ну конечно!

— Господин Дантон… — журналист начал говорить, но женщина перебила его.

— Козмо, он самозванец.

Грэм оторопел.

— Вы о чем? Я журналист, меня зовут…

Но гостья не обратила на его слова ни малейшего внимания.

— Вся его бледность — нарисованная. Он пользуется грим-кремом, такой тебе могут приготовить при любом театре. А сверху прозрачная пудра. Сложновато, конечно, но зато в итоге — бледная кожа, как у… морлока.

В комнате повисло нехорошее молчание. Грэм испуганно сжался. Дантон разглядывал его с холодным любопытством, будто какую-то букашку.

— Значит, не вышло. Яда, спасибо за помощь. Пойдем, я отвезу тебя домой.

Женщина спокойно кивнула и вышла на лестницу. Закрывая дверь, Грэм услышал:

— И все же именно этот человек…

Больше часа прошло после ухода гостей, а Грэм все еще лихорадочно метался по квартире. Нет, он совсем не собирался идти спасать непонятно чьего младенца, будто бы украденного Франей, его намерения были много прозаичней — просто и банально сбежать. Благо для этого совершенно не нужно выходить из дверей квартиры. Узкая лестница из чулана за уборной вела прямо на крышу. А там уже… ну какая разница ребенку, где и с кем расти? Морлочка детей любит, будет о нем заботиться… А ему, Грэму, Советник приказал не вмешиваться, вот он и…

Отобранные журналистом вещи не влезали в саквояж, и что-то надо было оставить. Вот только что? Стопку вырезок, шкатулку с раковинами или кошмарную по размерам накидку от дождя? Грэм уже начал склоняться в пользу накидки, когда в дверь снова постучали. Журналист на секунду замер и, даже не глянув на злополучный саквояж, на цыпочках двинулся в сторону уборной. Дверь приоткрылась.

— Господин Пол…

Грэм с диким криком бросился к потайной лестнице. Прыгая через две ступеньки, он быстро преодолел пролет и головой открыл люк на крышу. Выскочив в паре метров от края, журналист метнулся к остаткам трубы и затаился. Преследователь стучал каблуками по лестнице. Отчего-то создавалось ощущение, что он не просто поднимается, а еще и чеканит шаг по-военному.

— Господин Пол, вы где?

Скудное освещение не помешало Грэму узнать говорящего. Если бы он писал криминальный роман, то именно этого персонажа ввел бы в самый критический момент. Блестящий офицер, герой-любовник, вступившийся за честь дамы и не побоявшийся пожертвовать карьерой ради любимой… Козмо Дантон уверенно попирал грозящую обвалиться черепицу, напоминая памятник Командору.

— Господин Пол, вы спасли столько детей, почему же теперь вы не хотите помочь? Да, у этих людей не так много денег, но вам-то какая разница? Помогите им. А я помогу вам.

Грэм молчал. Ему было очень неудобно, какая-то щепка впилась в поясницу, камень царапал бровь. Чувство вины боролось с бравадой, рожденной под воздействием бобов, а неуемная фантазия только мешала, подсовывая картины Франи, пытающейся кормить ребенка грудью. Грэм тянул паузу из чистого упрямства, уже понимая, что проиграл, но не находя достойного выхода. Не вылезать же, в самом деле, на четвереньках прямо под ноги офицеру.

Вдалеке что-то громыхнуло, следом радостно закричали. Над сиамским кварталом взлетали шутихи и плевались огнем чудовища. Козмо повернул голову, позволив журналисту поменять позу и, наконец, выпрямить шею. Устремив взгляд в ночное небо, Грэм не выдержал:

— Иона, благослови…

Над городом летел кит.

Конечно, кто-то другой вполне мог бы сказать, что это всего лишь стайка синих огоньков, непонятно почему поднимающаяся над зданием Музея, но журналист мгновенно узнал очертания. Это был не просто зверь, это был Тот Самый, призванный пропеть Великую Песню и вернуть китовому племени владычество над морями. Конечно, Грэм догадывался, что это не сам кит, а его овеществленная тень парит в ночном небе, но и этого было достаточно, чтобы осознать — старое закончилось. В конце каждого предложения должна быть точка.

Привлеченный возгласом журналиста, офицер повернулся и тоже заметил сияющую в небе конструкцию. Минуту понаблюдав, он перевел взгляд на отряхивающегося беглеца. «Наверно, думает, какие еще слова подобрать для уговоров», — оценил Грэм и заговорил:

— Идемте. Нам больше подходит южный вход, так что придется поспешить.

И, ничуть не заботясь загадочностью сказанного, полез обратно в люк.

— Я не могу понять одного, — Дантон остановился, наморщил лоб. — Почему вы это делаете? Деньги?

Грэм нехорошо рассмеялся. Взмахнул свертком с сетью.

— Деньги? Конечно, деньги! А почему еще нормальный человек может ввязаться в такое дерьмо? Пара неудачных ставок, крошка Сюзи перестала давать в долг, а еще иногда есть надо. А редактор бегает и кричит, что ни кита не делаю, и сенсацию требует. Пришлось идти искать сенсацию. — Он и сам понимал, что идущий рядом человек ни в чем не виноват, но это был первый собеседник, которому можно было рассказать все.