Когда Гарри добрался до «Ранчо Мучос Намбрас», были уже сумерки. Дождь усилился, он падал наискось, низко нависшее черное небо разрывали вспышки молний.
«Мучос номбрес» занимало тридцать акров холмистых пастбищ, усеянных столь обычными в этих местах большими белыми булыжниками. Этим ранчо владели совместно четыре семьи, и члены двух из них иногда приглашали Гарри испить кофе. В том положении, в котором оказался Гарри, для него было важно, какая семья в данный момент владеет ранчо. Но он не знал, чья очередь сейчас наступила. Каждая семья владела ранчо одну неделю из четырех, они использовали его как место отдыха. Иногда они вообще не появлялись здесь, иногда приезжали вместе с гостями. Владельцы никак не могли договориться как назвать свое ранчо, и наконец остановились на «Мучос номбрес». Но испанское название было достаточно прозрачным и не вводило никого в заблуждение.
Гарри проявил необычную для себя застенчивость. Он прокричал свое: «Пришла почта!»и начал ждать, зная, что ему никто не ответит. Наконец он открыл ворота и вошел на территорию ранчо.
С величайшей опаской он дошел до двери дома. Постучал.
Дверь открылась.
— Почта, — сказал Гарри. — Здравствуйте, мистер Фрихафер. Извините, что я так поздно, но так уж сложились обстоятельства.
В руке у Фрихафера был пистолет. Он внимательно оглядел Гарри. За его спиной танцевали огоньки свечей. Комната, казалось, была набита народом, и вид у них всех, похоже, был очень настороженный.
— Да ведь это Гарри, — сказала Дорис Лилли. Все в порядке, Билл. Это почтальон Гарри.
Фрихафер опустил пистолет:
— Прекрасно. Очень рад видеть вас, Гарри. Входите. Так что у вас за обстоятельства?
Гарри вошел в дом, оставив дождь снаружи. Теперь он увидел еще одного мужчину. Мужчина отложил в сторону дробовик и начал прохаживаться взад-вперед возле дверного косяка.
— Почта, — сказал Гарри и вытащил два журнала — обычную почту для «Многих имен». — Возле дома Карри Романа кто-то стрелял в меня. Я не знаю, кто. Мне кажется, что Романы попали в беду. Ваш телефон работает?
— Нет, — сказал Фрихафер. — Мы не может никуда позвонить.
— Понятно. А моя машина сломалась, и уж не знаю, на что похожи сейчас дороги. Вы не можете предоставить мне ненадолго кровать или хоть ковер, что у вас на полу? И что-нибудь поесть?
На ответ решились не сразу, это было заметно. — Боюсь, что только ковер, Гарри, — сказал наконец Фрихафер. — И лишь суп с бутербродом. У нас тут некоторые затруднения.
— Да я готов съесть ваши старые башмаки, — сказал Гарри.
Ему дали консервированный томатный суп и подогретый в гриле бутерброд с сыром, и на вкус это было божественно. Жуя, глотая, Гарри слушал, что ему рассказывали. Фрихаферы хотели уехать отсюда во вторник, и уже было пустились в путь, но увидели, что небо сходит с ума и вернулись. Одновременно приехали и Лилли: наступила их очередь. С Лилли были их двое детей и гости, Родберри. Когда наступил конец света, Родберри были еще в кроватях. Нет, никто еще из тех, кто оказался сейчас на ранчо, не пытался добраться до города. До города, где есть магазины.
— Почему «конец света»? — спросил Гарри.
Ему объяснили. Ему показали журналы, которые он принес. Журналы были насквозь мокрыми, но прочесть их еще было можно. Гарри прочитал интервью, проведенное с Саганом, Азимовым и Шарпсом. Он прочел их мнения о том, что произойдет, если Земля столкнется с кометой. — Но все они считали, что она пройдет мимо, — сказал Гарри.
— Она не прошла мимо, — ответил Норман Лилли. Бывший футболист, он работал теперь в страховом агентстве. Широкоплечий человек — гора, он по-прежнему усиленно занимался спортом. — И что теперь делать? Мы привезли сюда на всякий случай кое-какие семена и сельскохозяйственное оборудование, но не взяли с собой никаких пособий и справочников. Может, вы разбираетесь в сельском хозяйстве, Гарри?
— Нет. И у меня был тяжелый день…
— Верно. Нет смысла зря жечь свечи, — сказал Норман.
Все постели, одеяла, кровати были уже распределены. Гарри провел ночь на толстом ковре. Укрывшись тремя громадных размеров пляжными халатами Нормана Лилли. И вместо подушки — валик от кресла. Он устроился вполне комфортабельно, но долго не мог заснуть, вздыхал и ворочался.
Молот Люцифера? Конец света? Гарри все продолжал ползти по грязи, а пули впивались в его почтовую сумку, разрывая письма. Всплывший в памяти кошмар не давал уснуть, и кошмар этот ему не привиделся, он был — правда.
Проснувшись, Гарри начал считать сутки. Первую ночь он провел в машине. Вторую — у Миллеров. Эта ночь была третьей. Прошло уже трое суток, как он уже должен был явиться на работу и отчитаться.
Это наверняка — конец света. Волк разыскивает его и взбешен он до крайности. Но — не разыскал. Линии электропередачи разрушены, телефон не работает. Бригады ремонта дорог не появляются.
Итак — Падение Молота. Конец света. Это на самом деле произошло.
— Проснись и пой! — веселье в голосе Дорис Лилли было явно наигранным. — Проснись и пой! Идите завтракать, или мы выбросим вашу порцию за окно.
Завтрак обильным не был. Обитатели ранчо поделились с Гарри и это было с их стороны чрезвычайно великодушным. Дети Лилли, восьми и десяти лет, глазели на взрослых. Один из них выразил недовольство, что телевизор не работает. Никто не обратил на его жалобу никакого внимания.
— Так что теперь? — спросил Фрихафер. — Нам нужна пища, — сказала Дорис Лилли. — Необходимо найти какую-нибудь пищу.
— И где вы предлагаете ее искать? — спросил Билл Фрихафер. Но спросил без иронии.
Дорис пожала плечами:
— В городе? Может быть, дела обстоят не так плохо, как… Может быть, они обстоят не так плохо.
— Я хочу посмотреть телевизор, — сказал Фил Лилли.
— Он не работает, — рассеянно обронила Дорис. — Я считаю, что нужно ехать в город и выяснить, что там происходит. Заодно мы сможем отвезти Гарри…
— Я хочу посмотреть телевизор! — завизжал Фил.
— Заткнись, — сказал его отец.
— Хочу! — настаивал мальчишка.
Бац! Громадная ладонь Нормана Лилли врезалась в лицо сына.
— Норм! — закричала его жена. Ребенок заплакал, но больше от удивления, чем от боли. — Ты никогда до сих пор не бил детей…
— Фил, — холодно сказал Лилли. — Теперь все изменилось. И тебе лучше понять это. Когда мы говорим тебе, чтобы вел себя тихо, ты должен вести себя тихо. Тебе и твоей сестре теперь придется многому научиться, причем научиться быстро. И вот что: уйдите в другую комнату.
Дети мгновение колебались, не зная, стоит ли слушаться. Норман замахнулся. Дети глянули на него и, испугавшись, удрали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
