С макушки невысокого холма Бабур обозревал красные пески пустыни Раджастхан возле селения Кануа. Само селение находилось позади него. Главным образом оно состояло из ничем не примечательных глинобитных домишек, но в самом его центре стоял построенный из песчаника, покрытый замысловатой резьбой индуистский храм, возведенный Санграмом Сингхом в память о матери. Бабур заставил бритоголовых жрецов смотреть на то, как его воины, зубилами и молотками, стерли со стен все упоминания о Сингхе и его матери, после чего изгнал жрецов из деревни. Прекрасно понимая, что те немедленно сообщат о случившемся своему владыке.
Как и ожидалось, Санграм Сингх счел подобное оскорбление несовместимым со своей честью раджпута, и сейчас его войско стояло лагерем внизу, на равнине, примерно в трех милях от холма. Хотя сам он был скрыт за завесой утреннего тумана, прискакавшие всего несколько минут назад разведчики доложили Бабуру, что судя по тому, что они видели и слышали, раджпуты готовятся к атаке: заливают костры, точат мечи, седлают коней. Всюду звучат боевые приказы.
Бабур разработал свой план сражения еще несколько дней назад, сразу по прибытии его войска в Кануа, устроив совет, как обычно, возле своего алого командного шатра.
— Полагаю, мы должны придерживаться того же плана, что и при Панипате, — заявил он, — однако раз уж здесь есть холм, стоит использовать его для еще большего усиления наших позиций. Мы можем установить на вершине пушки, а для их защиты выкопать вокруг холма ров и насыпать земляной вал.
Неожиданно подал голос один из старейших командиров, обычно молчаливый Хасан Хизари, таджик из Бадахшана, служивший под стягами Бабура больше двадцати лет.
— Все это хорошо, повелитель, однако слонов у Сингха меньше двух сотен, и полагается он в основном не на них, а на конницу. Наш оборонительный периметр окажется длиннее, чем при Панипате. Кони гораздо проворнее тяжеловесных слонов и не так пугливы. Даже если конница раджпутов и понесет потери от пушечного обстрела, не думаю, что это устрашит ее и обратит в бегство. Многие просто перепрыгнут через наши рвы и перелезут через завалы. Мы должны быть заранее готовы к тому, что по крайней мере, некоторые из них прорвутся за наши оборонительные линии.
— Ты, безусловно, прав. В качестве дополнительной защиты нужно будет разместить на склонах холма лучников и стрелков с ружьями.
— Необходимо иметь здесь, наверху, и конный резерв, чтобы можно было бросить его в любой прорыв, — добавил Хумаюн. — Позволь мне возглавить этот отряд.
Отказать сыну Бабур не смог.
Следующие несколько дней его воинство воплощало замыслы в жизнь: бойцы копали траншеи, насыпали валы и с помощью быков затаскивали наверх орудия. Несколько подвод, обив дополнительно толстыми досками, превратили в мобильные заграждения, которые можно было перебрасывать на наиболее опасные участки.
Несколько минут назад Хумаюн с Бабуром провели последнюю проверку готовности: если где и требовались доработки, то лишь самые незначительные. Сын с отцом обнялись, и Хумаюн отбыл к своему, базировавшемуся чуть ниже по склону, конному отряду. Бабур молился о том, чтобы сын его уцелел в предстоящем бою. И молитвами дело не ограничивалось: невзирая на протесты сына, он приставил к нему отборных телохранителей — сорок таджиков Хасана Хизари. Вроде бы все меры были приняты, но его все равно не оставляла тревога. Вновь и вновь перед его внутренним взором представала волочащаяся по пыли рука Бабури.
Туман наконец начал развеиваться, и Бабур увидел, что войско раджпутов уже пребывает в полной готовности: всадники выстроились ряд за рядом, и они казались бесконечными. По подсчетам лазутчиков Бабура, Сингх имел не менее чем четырехкратное численное превосходство.
Неожиданно из рядов раджпутов вырвался и галопом помчался к позициям Бабура рослый всадник в оранжевом облачении: седло и сбруя его коня были украшены кисточками того же цвета. Голова белого скакуна была защищена поблескивавшим в лучах утреннего солнца стальным налобником.
Примерно в сотне шагов от оборонительной линии он резко осадил коня и выкрикнул что-то, прозвучавшее как вызов. В ответ Бабур приказал стрелкам из ружей заставить его умолкнуть. Последовал залп: всадник упал с коня, но ноги его застряли в стременах. Скакун помчался обратно к рядам раджпутов, волоча за собой мертвое тело, и голова в оранжевом тюрбане, подпрыгивая на каменистой почве, быстро превратилась в кровавое месиво.
Как и рассчитывал Бабур, его презрение по отношению к традиционному, формальному вызову на бой повергло раджпутов в ярость, заставив их броситься в непродуманную атаку. Санграм Сингх двинул против Бабура около сотни закованных в доспехи слонов, но его взбешенные всадники вырвались вперед. Бабур опустил меч, подавая знак пушкарям и стрелкам открывать огонь, как только противник окажется на дистанции поражения. С его позиции на холме войско раджпутов казалось неудержимой волной, катящейся, чтобы захлестнуть его оборонительные сооружения. Загремели выстрелы, то здесь, то там стали падать кони и люди. Порой пушечное ядро прерывало казавшееся неуклюжим, но на самом деле быстрое продвижение боевого слона. Но никакие потери не помешали атакующим докатиться до заградительного вала, из-за которого лучники Бабура выпускали стрелу за стрелой, едва успевая выдергивать их из колчанов.
Выше по склону Бабур видел вспышки ружейных выстрелов и чуял едкий запах клубившегося над вершиной холма белесого орудийного дыма. Он видел, как на западном оборонительном рубеже волна раджпутских всадников, налетев на оборонительный вал, разбилась, рассеялась и отхлынула, чтобы перегруппироваться и атаковать снова.
Но вот на востоке кучка раджпутов, прорвавшись за ров и вал, понеслась, погоняя коней, вверх по склону, рассеяв пытавшихся преградить им путь лучников и стрелков из ружей. Бабур видел, как некоторые из них упали под ударами мечей, после чего раджпуты повернули коней по направлению к артиллерийской позиции.
Бабур немедленно подал конному отряду Хумаюна сигнал к атаке. Его сын в плотном окружении таджикской стражи очертя голову помчался навстречу раджпутам и на всем скаку врезался в их отряд. Столкновение было столь яростным, что несколько коней противника оказались сбитыми с ног. Однако остальные продолжали сражаться, причем им на подмогу спешили их товарищи, вынудив защитников на одном из участков оборонительной линии отступить. Хумаюн сражался отважно, но сквозь ружейный и орудийный дым Бабур видел, что раджпуты рвутся вперед, пытаясь окружить его. Потом дым заволок Хумаюна и его телохранителей полностью, так что они пропали из виду.
