Они пожали плечами и пошли к машине, я за ними. Следующая остановка, род Грэга и Агнара - поляне. Нас встретили как родных. Старшая мать рода сама кормила нас, расспрашивала о семье, о деле по которому мы приехали. Грэг подробно ей все рассказал. Она села напротив нас, и покачала головой:
- Бесполезное дело вы затеяли, никто не пойдет в мертвый город.
- Да, я и не прошу идти, - удрученно проговорил я, - но помочь - то вы мне можете? Вы же знаете свою землю, знаете, как оживить ее. А я все сделаю сам.
Старшая мать рассмеялась: - Сам? Один? Коста, мне много рассказывали о тебе самого невероятного. Многому я не верила. А сейчас поняла, что в тебе, действительно, много безрассудства. Как можно одному человеку разбудить землю? Голос одного - комариный писк, голос многих - вой ветра.
- И что же мне делать?
- Я сама поговорю с людьми. Позволь мне...
Я с радостью согласился. Мне было любопытно, что именно она скажет. И каково было мое удивление, когда она встала в круге многочисленных представителей клана полян и просто сказала:
- У нас беда. Земля Белого города мертвая. Вот на столе можно ее видеть. Белые братья просят помощи. Что скажете? Лично я ничего не придумала.
И вновь люди собрались у стола, брали по щепотке земли в руки, растирали на ладонях. Нюхали и тяжело вздыхали.
- Что вы делали, чтобы оживить ее? - спросил меня высокий худой как щепка старик.
Я в общих чертах пересказал, меня выслушали внимательно.
- Водой из родника пробовал поливать? - задал вопрос худой.
Я кивнул: - Даже водой черных камней поливал.
- Вот что, ребята, - сказал он. - Есть единственный выход - синяя земля. Идите к древлянам и просите их. Как раздобудете, сообщите, я с вами поеду, и учеников возьму с собой, правда, маловато людей.
- Я там буду, - сказал Грэг.
- И я, - поддакнул Агнар.
Худой подмигнул нам, и весело улыбнулся:
- Отличная работа, Грэг!
Уже в машине, я спросил его, что имел в виду этот худой старик. Грэг промолчал, а Агнар усмехнулся: - Понимаешь, Коста, в каждом клане свои обычаи. И если горяне выслушали тебя как равного, то поляне и слушать тебя не стали бы. Ты для них чужой. Но когда женщина их рода просит помощи, они встанут всем кланом.
- Ай, да, Арта, - подумал я, - спасибо тебе!
К древлянам я летел со смешанным чувством. Меня предупредили, Никке не увижу. Старшая мать ее рода, хорошо ее спрятала от меня. Но в семье созрел план как нам встретиться. И опять подсказала его Арта. Это ночь непослушания. Дело в том, что раз в год красная луна Тиция прячется за голубую Фиту. В народе считается, что в этот момент, она строит глазки далекой звезде, которую выбрала себе в суженные против воли своего брата Ярилы-солнца. В это время можно говорить все, что думаешь, не слушаться родителей, и нарушать традиции. Конечно, никто и не думает нарушать обычаев рода. Но малыши до позднего вечера не ложатся спать, кричат и играют, зная, что родители даже не позовут их. Молодежь уходит жечь костры, и выяснять отношения. Вот в эту ночь, мне и предстоит найти Никке и вручить ей цветы. Правда, это случается поздней осенью. Когда все цветы уже отцвели. Хотя мои розы, могут цвести и зимой, если находятся в тепле. Но было только середина лета. До дня непослушания было много времени. И я должен был делать вид, что и не помышляю о встрече с Никке. Иначе не видать мне моей Богини как своих ушей. Но у меня теплилась надежда, а вдруг случайно, среди древлян я увижу синие глаза. Мне бы только взглянуть в них. Удостовериться, что меня ждут.
И тут я заметил, что мы пролетаем над тем местом, где, когда-то я выл вместе с Даном. Я попросил остановиться. Мы зависли над уступом. Выскочив из машины, я подошёл к краю, заглянул вниз на острые камни. И сам не зная почему, вдруг тихо позвал: - Дан, Дан! Где ты?
И тут что-то тяжелое опустилось на плечи, послышался крик Агнара: - Коста, берегись!
Я повернулся, сбросив с плеч чьи-то лапы. Передо мной стоял Дан. Я кинулся ему на шею, целовал его морду, а он облизывал мое лицо, ну, совсем как наши собаки, встретив своего хозяина.
- Как ты? Как Дина? Как малыш? - уворачиваясь от его шершавого языка, спрашивал я. Он перестал лизаться, посмотрел на меня своими черными, как уголь глазами, и я увидел в сознании счастливую Дину, и совсем взрослого гырха, наверное, догадался я, это и был мой малыш, мой крестник, только уже взрослый совсем. Потом почему-то возникла картинка, что меня тащат к кораблю, и корабль взлетает. Я улыбнулся. Объяснить другу, как меня переместили с моей родной планеты на Раттею, я не мог. Поэтому, я просто представил, как раттерианцы выкрадывают меня с корабля: тихо подлетают на своей машине, не замечая стен корабля, проходят внутрь, несут на руках мое тело, усаживают в свою машину, и вот я здесь.
- Идем, я познакомлю тебя с ними, - позвал Дана. Он пошёл со мной. Дверца летающей машины была все еще открыта, я взобрался внутрь, гырх следом. Вжавшись в сидение, сидел испуганный Агнар, я представил его своему другу, Грэг, в это время находившийся около пульта управления, поддался вперед и светился весь. Он в почтении склонил голову перед Даном. Гырх кашлянул. Что-то мне подсказало, что это подобие кашля, вырывающееся из пасти гырхов, было что-то вроде нашего смеха, или одобрения.
- Хочешь покататься? - спросил я четвероногого друга. Он просверлил меня глазами, и я понял, что да.
- Грэг, давай, покатаем его! - попросил я.
Дверца закрылась, машина плавно поднялась и полетела. Дан сидел на сидении, его била дрожь, но голова гордо была поднята вверх, и он во все глаза смотрел сквозь боковое стекло на то, как сначала уступ остался позади, потом он оказался между небом и землей, затем медленно стал спускаться вниз. Мы зависли над самой землей. Дверца открылась, и гырх выскочил наружу, отбежал на несколько шагов, остановился и поглядел на меня: - А ты почему не идешь со мной? - спросил меня его взгляд.
- Я не могу, - ответил я, - мы едем в селении древлян, и я вспомнил, как выглядит обиталище лесных людей. Дан на отводил от меня внимательных глаз, потом вернулся, и снова прыгнул на сидение: - И я с тобой, отпечаталось в моем мозгу.
- Ребята, - тихо обратился я к своим спутникам, - Дан хочет лететь с нами.
- Я понял, - засмеялся Грэг, - тогда летим.
Когда мы прилетели в род древлян, который когда-то принимал меня, на главной площади перед домом, как мне объяснили, это был Храм Совета, толпились древляне. Они были из разных родов, о чём говорил цвет их рубах - от темно-зеленого до салатового. Нас уже ждали.
- Все-таки быстро у них работает сообщение, одобрительно отметил про себя я и вместе с гырхом вылез из машины. Разговоры тут же затихли. На нас уставились, как на пришельцев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
