Может быть, и св. Григорий Чудотворец в трактате, обращенном к образованному язычнику Элиану, раскрывал эти же мысли. Во всяком случае, необходимо считаться с тем фактом, что три писателя из школы Оригена употребляют одни и те же или подобные выражения.
С другой стороны, следует обратить внимание на одну подробность в оправдании св. Дионисия Александрийского. Он пишет: „употребил я имя Творца по причине плоти, которую приняло Слово и которая действительно сотворена“ [931]. Св. Афанасий Александрийский, защищая память св. Дионисия, говорит: „Дионисий — не арианин за свое послание к Евфранору и Аммонию против савеллиан; ибо, если он употребил слова и примеры низкие, то и это заимствовано им из Евангелий, и предлогом к употреблению их имеет он явление Спасителя во плоти“ [932]. Замечательно, что и св. Василий Великий относительно разговора с Элианом пишет: „много найдешь там слов, которые служат теперь весьма великим подкреплением для еретиков, например: тварь, произведение и тому подобные слова; а невежественно выслушивающие написанное относят к понятию о Божестве и многое такое, что сказано о соединении с человечеством“ [933]. Очевидно, была какая то связь терминов κτίσμα и ποίημα с мыслью о воплощении Слова. Но несомненно, что как в первом положении св. Григория не было савеллианства, так в употреблении последних нельзя усматривать каких-либо признаков арианства.
ГЛАВА III.
О Святом Духе.
Третья часть символа начинается εν πνεύμα, которое соответствует εις θεός и εις κύριος. И здесь едва ли есть основание предполагать, что εν имеет антигностический смысл и утверждает, что один и тот же Дух действовал в Ветхом и Новом Завете [934]: для св. Григория в определенной обстановке его деятельности необходимо было установить, как это сделано было им в отношении к Богу Отцу и Господу, что Дух Святый есть единый, Которому может быть приписано это наименование, и что ни один из тех многочисленных духов, в которых веровала его паства в своем языческом состоянии, не может быть так назван, — Дух Святый единый, потому что Он — Дух иного порядка, чем все прочие духи. Можно думать, что это εν πνεύμα имеет параллель в следующих словах Оригена: „ибо как многие суть сыны Божии… однако един по естеству Сын и Единородный от Отца, чрез Которого все называемся сынами; так и духов, конечно, много, но един есть, Который истинно от Отца исходит и всем прочим дарует благодать Своего имени и освящения“ [935] Εν при πνεύμα стоит в большинстве восточных символов. Что касается άγιον, то этот предикат является еще более обычным и постоянным для πνεύμα в древних символах и в древе–церковной литературе, чем κύριος для второго Лица Св. Троицы, и πνεύμα άγιον есть собственное имя третьего Лица Св. Троицы.
Переходя к изложению учения о происхождении Св. Духа, его существе и деятельности, св. Григорий говорит о Нем: έκ θεού τήν ύπαρξιν έχον καί δι’ υίού πεφηνός [δηλαδή τοίς άνθρωποις]. Здесь прежде всего возникает вопрос о словах δηλαδή τοίς άνθρωποις. Они читаются во всех греческих текстах (у Григория Нисского, Иоанна Дамаскина) [936]; но их нет ни в латинском переводе Руфина [937], ни в сирийском. Таким образом, с точки зрения текстуальных свидетелей вопрос об их подлинности не может быть установлен окончательно; но при этом необходимо подчеркнуть, что с одной стороны наличный греческий текст обнаруживает полное согласие в пользу слов δηλαδή τοίς άνθρωποις (или просто τοίς άνθρωποις), и что, с другой стороны, греческий текст, лежащий в основе двух переводов — латинского и сирийского, не имел спорных слов. Поэтому, необходимо перейти к оценке их по их конструкции и по контексту. По своей конструкции: „т. е. [вернее, „само собою. разумеется“] людям“— выражение производит впечатление глоссы, вставленной позднейшей рукой для пояснения; однако, должно заметить, что введение пояснительных слов в символе нельзя признать неестественным [938] уже по тому одному, что подобная вставка есть в Никейском символе: τουτέστιν έκ τής πατρός ουσίας. Контекст несомненно говорит против подлинности слов δηλαδή τοίς άνθρωποις, так как предшествующее выражение: έκ θεού τήν ύπαρξιν εχον говорит о внутренне–божественных отношениях, и только с είκων τού υίού τελείου τελεία начинается выяснение отношения Св. Духа к миру и вообще откровения его в мире. Если бы δι’ υίού πεφηνός указывало только на временное и икономическое явление Св. Духа, то было бы непонятно, почему св. Григорий только после такого решительного выражения поставил тот термин — είκών, который служит основой для проявления Св. Духа в мире. Таким образом, вставка δηλαδή τοΐς άνθρώποις нарушает последовательность мыслей, преждевременно вводя несоответствующую ходу речи идею. Кроме того, совершенно естественно, что вслед за определением отношения Св. Духа к Отцу устанавливается и его отношение к Сыну, которое соответственно построению второй части символа должно быть дано в начальных же словах третьей части. Наконец, необходимо обратить внимание и на то, что, св. Григорий Нисский, усвоивший не только мысль св. Григория Чудотворца о бытии св. Духа от Отца и „явление“чрез Сына, но и самое выражение ее (εν τώ δι’ υίού πεφηνέναι), воспроизводит ее без всякой прибавки, полагая в этом отличительный признак Ипостаси св. Духа [939]. Естественно заключать отсюда, что св. Григорий Нисский знал символ без рассматриваемых слов.
Ввиду этого, кажется, должно признать более вероятным, что δηλαδή τοις άνθρώποις в таком чрезвычайно кратком символе — позднейшая глосса. Время происхождения ее определить невозможно, а потому лишено всякого основания и предположение, будто этой вставкой хотели „в интересах греческого церковного воззрения выдвинуть, что относящиеся к Св. Духу слова Григория должно понимать не о внутренне–божественном, внутренне–тринитарном акте έκλαμψις τού πνεύματος (έκ τού πατρός) διά τού υίού, но о явлении его в человеческом мире чрез Сына. или его посольстве к людям чрез Него“(Иоан. 15, 26). [940] Вставка настолько краткая и настолько она чужда какой-либо полемической окраски, что едва ли дозволительно вкладывать в нее такой смысл и так объяснять ее происхождение. Более вероятным представляется то соображение, что автор ее хотел придать слишком краткому и неопределенному выражению символа законченный смысл в том направлении, какое казалось наиболее отвечающим обычному церковному воззрению, согласно с Иоанн. 15, 26.
В έκ θεού разумеется εις θεός πατήρ первой части и έκ θεού второй части символа, т. е. Бог Отец; а τήν ύπαρξιν έχον указывает, что Св. Дух от Отца имеет свое бытие, существование, — следовательно, источник бытия Св. Духа тот же, что и бытия Сына, — именно Бог Отец. С этим положением тесно связывается посредством καί другое. καί δι’ υίού πεφηνός, которое без δηλαδή τοις άνθρώποις означает, что Св. Дух выявляет Свое бытие чрез Сына, посредством Сына. В первом положении предлог έκ указывает на причину бытия Св. Духа, а во втором случае предлог διά отмечает только посредство Сына. Такое значение διά в подобном случае раскрывает Ориген, разъясняющий, что этот предлог указывает на вторую, посредствующую причину, которая предполагает существование высшей, первой причины, обозначаемой предлогом ύπο [941]. Следовательно, единственная причина бытия Св. Духа — Отец, и Он не от Сына имеет υπαρξιν, — Сын же есть только условие обнаружения или выявления уже готового, полученного Св. Духом от Отца бытия. Таким образом, δι’ υίού πεφηνός раскрывает вечные отношения Отца, Сына и Св. Духа и в частности говорит о предвечном чрез Сына явлении Св. Духа [942].
Как было уже сказано (стр. 267–268), Ориген в комментарии на Иоан. 1, 3, раскрывает и обосновывает учение о том, что Св. Дух имеет бытие от Отца чрез Сына (δι’ υίού). Таким образом, и св. Григорий мог в данном случае основываться на этом учении своего учителя и заимствовать от него, по крайней мере, термнн δι’ υίού. Но Ориген учит, что Св. Дух нуждается в посредстве Сына не только для Своего существования, но и для того, чтобы быть мудрым, разумным, справедливым, и что всеми Своими качествами Он обладает пo причастию соответственным определениям Сына [943]; как происшедший чрез Слово (διά τού λόγου), Св. Дух и мыслится как один из всех, которые ниже Того, чрез Кого они произошли [944]. Св. Григорий употребляет такой термин — πεφηνός, который не заключает в себе указания на подобные отношения. Что учение о бытии св. Духа от Отца чрез Сына было свойственно ученикам Оригена именно в таком направлении и понимании, на это указывают слова св. Дионисия Александрийского в „Обличении и оправдании“(см. выше стр. 273): „прибавил я: Дух Святый, но вместе присоединил, откуда и чрез кого Он приходит“(πόθεν και δια τίνος ήκεν), которыми ясно предполагается, что Св. Дух приходит от Отца чрез Сына.
