То же самое получилось и с вооружением. Первое моё предложение — предоставить в моё распоряжение склады трофейных орудий — было почти издевательски отклонено Кейтелем и Йодлем. Они полагали, что в Германии уже не осталось неиспользованных трофейных пушек. Однако начальник оперативного отдела верховного командования вооружённых сил генерал Буле сообщил, что на складах имеется ещё множество артиллерийских орудий и другого тяжёлого оружия. Всю эту технику уже несколько лет подряд понемногу смазывают, но не используют. Я приказал установить эти орудия на восточных укреплениях и важнейших оборонительных позициях и подготовить для них расчёты. Но Йодль добился передачи Западному фронту всех орудий калибром более 50 мм, а также орудий, из которых было произведено свыше 50 выстрелов. Но на Западный фронт эти орудия прибыли уже слишком поздно, в то время как Восточному фронту они могли бы ещё оказать неоценимую помощь. 50-м и 37-мм противотанковые пушки в 1941 г. уже не были эффективными против русских танков Т-34, и поэтому именно на востоке нужны были пушки крупного калибра.
Что касается запасов, то было отдано распоряжение обеспечить укрепления всем необходимым на три месяца. Были установлены радиостанции, созданы запасы горючего. Я использовал каждую свою поездку для того, чтобы контролировать ход работ на местах. В моих стремлениях меня поддерживали друзья, особенно генерал-полковник Штраус. Они снова предоставили себя в моё распоряжение, невзирая на свои прежние должности, с которых их вытеснили болезнь или безапелляционное решение Гитлера. Энергично помогали также и некоторые гаулейтеры, и если иногда вследствие их чрезмерного усердия возникали трения, то, несмотря на это, надо признать их добрую волю и желание оказать нам помощь.
После того как большая часть крепостных войск была выведена из моего подчинения, я пришёл к мысли о создании ландштурма (ополчения) в находящихся под угрозой восточных провинциях.
Это решение давно уже предлагалось оперативным отделом главного командования сухопутных войск, начальником которого был генерал Хойзингер, но в своё время было отклонено Гитлером. Мне казалось, что из военнообязанных, пригодных к военной службе, но не призванных в армию вследствие занятости на важных военных предприятиях, в восточных районах можно создать под командованием офицеров части ландштурма, которые подлежали формированию только в случае прорыва русскими фронта. С этим проектом я пошёл к Гитлеру и предложил возложить эту задачу на штурмовые отряды, состоящие из вполне надёжных людей. Я заранее заручился поддержкой начальника штаба штурмовых отрядов (СА) Шепмака, человека разумного и дружественно настроенного по отношению к армии. Сначала Гитлер одобрил моё предложение, но на следующий день сообщил мне, что принял другое решение. Он хотел поручить эту задачу не штурмовым отрядам (СА), а национал-социалистской партии, т. е. рейхслейтеру Борману. Ополченцы должны были называться «фольксштурмом» (народным ополчением). Вначале Борман ничего не делал, но после моих неоднократных напоминаний он обязал всех гаулейтеров (а не только гаулейтеров пограничных районов) приступить к формированию «фольксштурма».
В результате «фольксштурм» был непомерно раздут, не хватало ни обученных командиров, ни оружия, не говоря уже о том, что руководство национал-социалистской партии выдвигало на руководящие посты не опытных командиров, а партийных фанатиков. Мой старый боевой товарищ генерал фон Витерсгейм был рядовым, в то время как его ротой командовал никогда не служивший в армии партийный деятель. В таких условиях бравые солдаты, готовые на самопожертвование, больше занимались совершенно бессмысленным разучиванием германского приветствия вместо изучения и овладения оружием. В рядах «фольксштурма» высокий идеализм и полная готовность к самопожертвованию не находили ни вознаграждения, ни благодарности. И я хотел бы сейчас выразить благодарность бойцам «фольксштурма».
Все эти меры, кажущиеся безнадёжными, были необходимы потому, что боевые части последнего призыва, сформированные в Германии армией резерва, должны были использоваться не для обороны востока, а для наступления на западе. В августе и сентябре устойчивость Западного фронта была нарушена, и он из-за отсутствия оборудованных тыловых рубежей и укреплённых районов был отведён к Западному валу. Но Западный вал не являлся уже полноценным оборонительным рубежом, так как боевая техника с его укреплений была переброшена для усиления Атлантического вала и большей частью потеряна. Отход был начат внезапно, и западные союзники настолько осмелели, что неоднократно создавалась обстановка, позволявшая наносить успешные контрудары при наличии резервов. Каждый раз, когда появлялась такая возможность, Гитлер впадал в неистовство, ему хотелось использовать благоприятную обстановку, но для этого у него не было войск.
Наконец, в сентябре он решил собрать все силы страны для последнего мощного удара. Во главе армии резерва после покушения 20 июля 1944 г. был поставлен рейхсфюрер СС Гиммлер. Он присвоил себе титул «главнокомандующего» и приступил к созданию «политических солдат» (как они представлялись ему и Гитлеру) и в первую очередь «политических офицеров». Вновь сформированные соединения получили название «народной» гренадёрской дивизии, «народного» артиллерийского корпуса и т. д. Их офицерский состав был подобран управлением личного состава сухопутных войск, во главе которого стоял генерал Бургдорф, отнюдь не идеалистически настроенный преемник идеалиста Шмундта. Этих офицеров не имели права переводить в другие обычные войсковые части. На военную службу были призваны руководящие деятели национал-социалистской партии. Но когда некоторые из этих господ сочли необходимым докладывать с Восточного фронта непосредственно Борману, а этот ярый противник армии начал бегать к Гитлеру со своими предложениями, я решил, что дело заходит слишком далеко, и отказался от такого вмешательства. Виновники были наказаны. Конечно, этот скандал вместе с затягиванием выполнения планов формирования «фольксштурма» не способствовал оздоровлению атмосферы в главной ставке фюрера.
С помощью последнего призыва активных бойцов Гитлер хотел подготовить наступление, выбрав для него подходящий момент в ноябре месяце. Он хотел разбить войска западных держав и сбросить их в Атлантический океан. Для выполнения этого гигантского плана должны были быть использованы новые воинские формирования, созданные последними усилиями нашей родины. Но к этому мы ещё вернёмся.
5 августа 1944 г., когда такие события, как покушение на Гитлера и провал на Восточном фронте, ещё были сильны в памяти людей, к Гитлеру в Восточную Пруссию приехал премьер Румынии маршал Антонеску. Я получил задание проинформировать маршала о положении на Восточном фронте. Присутствовали Гитлер, Кейтель, некоторые офицеры, обычно участвовавшие в обсуждении обстановки, а также Риббентроп и его помощники из министерства иностранных дел. Занимавший должность старшего переводчика министерства иностранных дел Шмидт (в ранге посланника) должен был переводить мой доклад на французский язык. Шмидт был не только милым человеком и приятным собеседником, но и самым лучшим переводчиком из тех, с которыми мне приходилось встречаться. Он обладал особым чувством проникновения в ход мыслей, которые он должен был передавать. Вот уже несколько десятилетий он принимал участие во многих ответственных переговорах по самым разнообразным вопросам из всех областей жизни. Одного ему никогда не приходилось делать — переводить доклады о военной обстановке. Уже после нескольких первых фраз выяснилось, что он не владеет военной терминологией. Мне казалось, что будет проще, если я сделаю доклад на французском языке. Я начал говорить по-французски, и мне было приятно, что Антонеску меня хорошо понимает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
