Теперь рани, проводя занятия, выезжала с госпожой на зыбуше далеко в луга. Там нарочно для обучения была сооружена небольшая постройка. Восьмигранное деревянное строение обшитое гладким тесом и завершающееся невысокой шатровой кровлей с округлой маковкой в которой смотрелось узкое сквозное отверстие в самом центре. Потому находящийся внутри возведения человек мог чрез данное отверстие видеть клочок голубого неба. В постройке имелось три окна узких, одначе вельми долгих, и один ложный оконный проем. Стены внутри сооружения были опять же обшиты отполированными дщицами, покрытыми яркой голубой краской, как в целом и пол, и свод.
Владу вместе с Кали-Даругой входя в такое святилище, как величала его последняя, и располагаясь на специально для того принесенных низких подухах, принимала определенную позу, где на согнутых в коленях ногах лежали руки, а ступни слегка касались друг друга. Усаживаясь, таким побытом, Владелина смыкала очи, выпрямляла спину и слушала рани, оная то сидела супротив нее, то кружила по коло, единожды при том выдавая определенный гул, точно настраивая меж ней и кем —то нечто вроде связи. Девушке меж тем было надобно просто представить себе далекую космическую безбрежность, покрытую дымчатыми туманностями и настроиться на собственную суть, как это почасту было, стараясь стать единым целым с Крушецем.
Однако, весьма легко представляя себе космическое марное пространство долгие месяцы и даже годы, не могла настроить той единой связи с лучицей девочка. А все потому как у Крушеца не получалось правильно прикрыть мозг Владелины и с тем ровно, без рывков подать зов. Лишь в наступившем новом лете лучице удалось сделать все правильно и выбросить в пространство зов, а девушке уловить глухой и в то же время раскатистый отзвук сопровождаемый звяканьем колоколец и подпевающим им мягким свистковым наигрышем. Тот кто воспроизводил эту мелодию низко шепнул: «Крушец… Крушец… бесценный мой». И Владелина, вернее Крушец, поелику сие делал один он, также тихо или вспять вельми пронзительно и мощно проиграл, сызнова, что-то в ответ… В этот раз зов лучицы сопровождался однократным криком девочки, нынче не приносящего ей, как было дотоль, каких-либо физических болезней.
И тот же миг тело молодой женщины наполнилось такой благодатью, теплом и любовью вмале поглотившем и марность мироздания, и Крушеца. Девушка очнулась тогда уже в зыбуше, куда ее бережно перенесла и уложила, подперев под бока и голову маленькими подушками, да укрыв сверху легким одеялом, увозившая из святилища Кали-Даруга.
– Что это было? – едва шевеля от усталости губами, вопросила Владелина.
– Это был Родитель, – полюбовно отозвалась рани Черных Каликамов, и, встряхнув вожжами повелела Угольку бежать шибутней. – Вы, такая госпожа старательная, такая драгоценность. Вам, наконец, удалось установить контакт с Родителем. Теперь надобно отдохнуть, а много позже попробовать еще, чтобы укрепить связь меж лучицей и Родителем.
Владе, вернее Крушецу, довелось еще два раза после того случая подать зов Родителю, а после Кали-Даруга прекратила занятия сославшись на то, что они высасывают из плоти много сил. Впрочем, дело было не столько в силах, сколько в ином. Последние три месяца девушка практически не занималась, очень много отдыхала и, кажется, еще больше ела, во всяком случае рани демониц делала так.
В этот период Владелина нежданно, и сама того не осознавая почему, стала ощущать внутри себя непонятную нервозность так, что почасту раздражалась на любимого Выхованка, Удалого и даже Травницу Пречудную приходящую изредка ее осматривать. Не редко Влада и вовсе гневаясь, уходила в свою половину дома, не дозволяя к себе прикасаться, оно как тот постоянный контроль выводил ее из спокойствия. Легкая тошнота, желание есть лишь кислое или наоборот сладкое, однажды утром вылилось в то, что молодая женщина не успев толком-то и проснутся, соскочила с ложа и едва добежав до круглого тазика с колыхающейся почти на донышке водой, где она умывалась, стоявший в соседней комнате, тягостно вырвала, словно из глубин пустого желудка. И тотчас головокружение окутало всю ее плоть. Вошедшая в комнату вже через пару минут Кали-Даруга, поспешившая к девушке навстречу, утерев ей губы, сопроводила обратно до ложа, повелев прибывшим следом демоницам все убрать.
– Не хочу ложиться, – негодующе произнесла Влада с трудом сдерживая себя, чтобы не нагрубить рани.
– Надобно поколь, госпожа, – мягко отозвалась Кали-Даруга, подперев под головой божества овальную подушку и оправляя книзу задравшийся подол кремовой ночной рубахи. – Сандхия, – бросила она много властнее вошедшей демонице. – Немедля ступай за Чаровницей и не возвращайся без нее. Неужели я должна по многажды звать?
– Чаровница Благосклонная, – затаив дыхание прошептала Владелина.
Девушка, резво вздев руки, прижала их к груди и взволнованно воззрилась на суетившуюся подле нее демоницу. Еще бы… ведь Чаровница Благосклонная была повитухой и принимала в поселении роды у девочек, обучая неких из них этому мастерству.
– Да, моя дражайшая госпожа, – произнесла Кали-Даруга. Она склонилась над молодой женщиной, и нежно обхватив ее голову руками, прижала к своей полной, большой груди. – Я уже давно приметила, оттого и задержка. Не говорила, потому как желала окончательно убедиться… Убедиться, что вскоре вы станете матерью.
– Не может быть. Не может, – прошептала Влада и тихонько заплакала, не веря такой радости, вжавшись лицом в груди демоницы и ощущая плывущую от нее нескончаемую любовь.
– Ом! моя достославная, дорогая госпожа не надобно только плакать, – полюбовно оглаживая перстами всех четырех рук голову девочки, отметила рани Черных Каликамов. – Вам это сейчас вредно. Надо много сил, чтобы выносить малыша, чтобы не потерять здоровье, ибо мы еще не укрепили занятия по зову. Нам нужно, чтобы вы, госпожа, после родов сберегли свое здоровье. А посему успокаивайтесь и не плачьте более наша бесценность.
– Я плачу от радости, – все еще прижимаясь к демонице, умягчено откликнулась молодая женщина. Засим она резко подалась вспять, и, отстранившись от рани, вопросила, – а ты Огню не говорила?
– Нет, госпожа, никому не говорила. Вы о том ему сами скажите, порадуете, – тотчас ответила Кали-Даруга.
И немедля вытерла мокрые от слез щечки Владелины тонким, мягким ручником, что взяла с круглого хрустального столика, у коего значимо изгибалась по краю поверхность столешницы, украшенная мелким розовым жемчугом.
В целом Кали-Даруга не обманывала девушку. Поелику о том, что она ждет ребенка поколь знала одна рани Черных Каликамов. Одначе, о том, что этот ребенок должен появится во чреве ведали и Боги, и белоглазые альвы. Так как произошедшее случилось лишь с разрешения рани демониц. И случилось, потому как Владу сызнова на хуруле обследовали бесицы-трясавицы, осмотрела Травница Пречудная и разрешили понести. Посему Огнь во время близости и подарил девушке ту особую клетку-семя, из оного должен был появиться ребенок, гены коего не имели ничего божественного, а несли в себе всего-навсе человеческие коды. Впрочем, данные коды обладали особыми качествами и впитывая генетику Влады не допускали какой-либо мутации собственной плоти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
