— Послушайте, Думбльдор, — сказал Фудж, и Гарри с изумлением увидел, что на лице министра расцветает улыбка, — вы… не можете всерьёз в это верить. Сами-Знаете-Кто — вернулся? Что вы, что вы… разумеется, сам Сгорбс вполне мог считать, что действует по приказу Сами-Знаете-Кого — но, Думбльдор… доверять показаниям безумца…
— Сегодня, когда Гарри дотронулся до Тремудрого Кубка, тот перенёс его прямиком к Вольдеморту, — упорно продолжал Думбльдор. — И он оказался свидетелем возрождения Чёрного Лорда. Если вы пройдёте в мой кабинет, я всё вам объясню.
Думбльдор бросил взгляд в сторону Гарри, заметил, что тот не спит, но, отрицательно покачав головой, произнёс:
— Боюсь, что сейчас я не могу разрешить вам допрашивать Гарри.
Улыбка на лице Фуджа стала шире.
Он тоже посмотрел на Гарри, затем вновь повернул голову к Думбльдору и поинтересовался:
— Думбльдор, вы… м-м… готовы во всём доверять Гарри?
Наступило минутное молчание, которое было нарушено грозным рыком Сириуса. Он оскалился на Фуджа, и его шерсть встала дыбом.
— Конечно, я верю Гарри, — ответил Думбльдор. В его глазах заполыхал огонь. — Я выслушал признание Сгорбса и выслушал рассказ Гарри о том, что произошло после того, как он коснулся Тремудрого Кубка. Обе истории ни в чём не противоречат друг другу, напротив, объясняют всё случившееся со времени исчезновения Берты Джоркинс.
Фудж по-прежнему странно улыбался. И снова, раньше чем ответить, коротко глянул на Гарри.
— Вы готовы поверить в возрождение Сами-Знаете-Кого на основании свидетельств маньяка-убийцы и мальчика, который… хм-м…
Фудж кинул на Гарри ещё один молниеносный взгляд, и Гарри неожиданно понял, в чём дело.
— Я читал статью Риты Вритер, мистер Фудж, — тихо проговорил он.
Рон, Гермиона, миссис Уэсли и Билл так и подскочили. Никто из них не ожидал, что Гарри не спит.
Фудж слегка покраснел, но на лице у него появилось вызывающее, упрямое выражение.
— Ну, а если и я читал? — обратился он к Думбльдору. — Что, если я узнал, что вы скрываете от меня некоторые сведения, касающиеся этого мальчика? Змееуст, скажите, пожалуйста! И эти его припадки!..
— Я полагаю, вы имеете в виду приступы боли в шраме, которые иногда случаются у Гарри? — холодно осведомился Думбльдор.
— Так, стало быть, вы подтверждаете, что у него бывают такие приступы? — оживился Фудж. — Головные боли? Ночные кошмары? А возможно, и… галлюцинации?
— Послушайте, Корнелиус, — Думбльдор сделал шаг по направлению к Фуджу. Он вновь излучал ту непобедимую мощь, которую Гарри ощутил после того, как Думбльдор обездвижил молодого Сгорбса. — Гарри так же нормален, как вы и я. Шрам никоим образом не влияет на работу его мозга. Я считаю, что он начинает болеть в двух случаях: когда Лорд Вольдеморт находится близко или когда он собирается кого-то убить.
Фудж, всё с тем же упрямым выражением лица, на полшага отступил от Думбльдора.
— Прошу меня простить, Думбльдор, но я уже слышал историю про шрам от проклятия, который действовал как сигнал тревоги…
— Я сам видел, как Вольдеморт возродился! — вскричал Гарри. Он хотел было вскочить с кровати, но миссис Уэсли силой его удержала. — Я видел Упивающихся Смертью! Я могу назвать их имена! Люциус Малфой…
Злей сделал какое-то быстрое движение, но, когда Гарри посмотрел на него, он уже перевёл взгляд на Фуджа.
— Малфой был оправдан! — Фудж явно оскорбился. — Такой старинный род… такие пожертвования…
— МакНейр! — продолжал Гарри.
— Тоже оправдан! И работает в министерстве!
— Эйвери! Нотт! Краббе! Гойл!
— Ты просто называешь имена тех, кого тринадцать лет назад обвиняли в принадлежности к Упивающимся Смертью! — сердито перебил Фудж. — Ты мог видеть эти имена в архивных документах! Ради всего святого, Думбльдор — это всё та же бредовая история, которую этот мальчишка сочинил в конце прошлого года! Его бредни становятся всё невероятнее, а вы безропотно их проглатываете! Мальчишка умеет разговаривать со змеями, а вы считаете, что ему можно верить?
— Вы дурак! — не выдержала профессор МакГонаголл. — А Седрик Диггори? А мистер Сгорбс? Это вовсе не случайные жертвы маньяка!
— Я не вижу никаких доказательств обратного! — заорал Фудж, дав волю и своему гневу. Его лицо побагровело. — У меня создаётся впечатление, что вы задались целью посеять панику и дестабилизировать обстановку, разрушить всё то, над чем мы трудились последние тринадцать лет!
Гарри не мог поверить собственным ушам. Он всегда считал Фуджа хорошим человеком, немного несдержанным, слегка напыщенным, но в целом очень доброжелательным. И вот перед ним стоит злобный коротышка, наотрез отказывающийся поверить в возможность разрушения своего уютного, упорядоченного мирка — поверить, что Вольдеморт восстал вновь…
— Вольдеморт вернулся, — повторил Думбльдор. — Если вы сразу же признаете этот свершившийся факт и примете необходимые меры, мы ещё сможем спасти ситуацию. Первый и самый важный шаг — вывести Азкабан из-под контроля дементоров…
— Бред! — закричал Фудж. — Удалить дементоров! Да за такое предложение меня выкинут с работы! Половина из нас спокойно спит по ночам только потому, что мы знаем — на страже Азкабана стоят дементоры!
— А другая половина, напротив, спит совсем не так крепко, Корнелиус, зная, что вы поместили самых опасных последователей Лорда Вольдеморта под надзор существ, готовых перейти на его сторону по первому знаку! — воскликнул Думбльдор. — Они не станут хранить верность вам, Фудж! Вольдеморт может предложить им куда более широкое поле деятельности, чем вы! А если к нему вернётся его старая гвардия, да плюс дементоры — его будет крайне трудно остановить! Он быстро обретёт ту же власть, что и тринадцать лет назад!
Фудж, не в силах выразить свою ярость, молча открывал и закрывал рот.
— Следующий шаг, который вы должны предпринять — и немедленно, — стоял на своём Думбльдор, — это отправить дипломатических представителей к гигантам.
— Дипломатических представителей к гигантам? — взвизгнул Фудж, вновь обретая дар речи. — Это ещё что за безумие?
— Протянуть им руку дружбы, и чем скорее, тем лучше, не то будет поздно, — сказал Думбльдор, — или Вольдеморт, как это уже бывало, убедит их, что из всех колдунов лишь он один может предоставить им необходимые права и свободы!
— Вы… не может быть, чтобы вы говорили это серьёзно! — в ужасе выдохнул Фудж, тряся головой и пятясь от Думбльдора. — Если колдовское сообщество узнает, что я заигрываю с гигантами… люди ненавидят их, Думбльдор… моей карьере конец…
— Вы слепы, — Думбльдор повысил голос, властная аура вокруг него стала ощутима физически, глаза засверкали, — вас ослепляет страх принять непопулярное решение, Корнелиус! И вы придаёте слишком много значения — и всегда придавали — так называемой чистоте крови! Вы не понимаете, что важно не то, каким человек родился, а то, каким он стал! Вот только что ваш дементор уничтожил последнего представителя одной из самых старых чистокровных семей — а посмотрите, чем занимался этот человек! Говорю вам — примите меры, которые предлагаю я, и вас будут помнить, и в министерстве, и вне его, как одного из самых храбрых и великих министров магии. В случае же вашего бездействия история запомнит вас как человека, который остался в стороне и дал Вольдеморту ещё один шанс разрушить тот мир, над восстановлением которого мы все так долго трудились!
— Сумасшествие, — прошептал Фудж, продолжая пятиться от Думбльдора, — безумие…
Воцарилось молчание. Мадам Помфри замерла у постели Гарри, прижимая руки ко рту. Миссис Уэсли застыла, склонившись над Гарри. Её рука лежала у него на плече, не давая подняться. Билл, Рон и Гермиона широко открытыми глазами взирали на Фуджа.
— Коль скоро вы твёрдо намерены закрыть глаза на происходящее, Корнелиус, — промолвил Думбльдор, — то с этого момента наши пути расходятся. Вы будете действовать так, как вы считаете нужным. А я… я буду действовать так, как я считаю нужным.
В голосе Думбльдора не было ни намёка на угрозу, его слова прозвучали как простая констатация факта, однако, Фудж вздрогнул, словно Думбльдор надвигался на него с палочкой в руках.
— Вот что, послушайте-ка, Думбльдор, — Фудж грозно покачал пальцем, — я всегда предоставлял вам полную свободу действий. Я очень уважаю вас. Хоть я и не был согласен с некоторыми вашими решениями, но я молчал. Немногие министры позволили бы вам нанимать на работу оборотней, держать в школе Огрида, решать, чему учить, а чему не учить школьников, безо всякого вмешательства со стороны министерства. Но если вы вознамеритесь действовать против меня…
— Единственный, против которого я намерен действовать, — не теряя спокойствия, ответил Думбльдор, — это Лорд Вольдеморт. Если и вы против него, тогда, Корнелиус, мы остаёмся по одну сторону.
