— Риту никто не может заставить замолчать, — возразил Гарри. — А тут такой случай!
— Рита после третьего состязания вообще ничего не пишет, — произнесла Гермиона странно-сдержанным голосом. — И, между прочим, — добавила она, и тут её голос слегка задрожал, — некоторое время ей и не придётся ни о чём писать. Если только она не согласится на то, чтобы я сообщила кое-какие сведения о ней самой.
— О чём это ты? — удивился Рон.
— Я выяснила, как ей удавалось подслушивать частные разговоры, несмотря на запрещение появляться на территории школы, — единым духом выпалила Гермиона.
Гарри показалось, что Гермиона носила в себе эту информацию уже много дней, умирая от желания поделиться ею, но сдерживалась, считая время неподходящим.
— Как же она это делала? — немедленно спросил Гарри.
— Как это ты выяснила? — вытаращился Рон.
— Вообще-то, Гарри, это ты подал мне идею, — ответила Гермиона.
— Я? — поразился Гарри. — Как это?
— Жучок! — радостно выкрикнула Гермиона.
— Ты же говорила, что они не работают…
— Да нет, не электронный жучок, — пояснила Гермиона. — Нет, понимаете… Рита Вритер, — голос Гермионы зазвенел от еле сдерживаемого триумфа, — незарегистрированный анимаг. Она может превращаться…
Гермиона достала из рюкзака небольшую, плотно закрытую стеклянную банку.
— … в жука.
— Ты шутишь, — не поверил Рон. — Ты же не… она не…
— Она — очень даже да, — Гермиона со счастливым видом размахивала банкой.
В банке было несколько листиков, веточек — и большой, жирный жук.
— Такого не может… ты шутишь… — шептал Рон, поднося банку к глазам.
— Нет, не шучу, — Гермиона так и светилась от радости. — Я её поймала в больнице на подоконнике. Посмотри внимательно, и ты увидишь возле усиков характерные отметины, они совсем как эти её кошмарные очки.
Гарри присмотрелся и понял, что Гермиона права. А ещё он кое-что вспомнил.
— Тем вечером, когда Огрид рассказывал мадам Максим про свою маму, на статуе сидел жук!
— Совершенно верно, — кивнула Гермиона. — И после нашего с Виктором разговора у озера он снял жука у меня с головы. И, если я не ошибаюсь, Рита сидела на подоконнике в кабинете прорицаний в тот день, когда у тебя заболел шрам. Весь год она так и сновала повсюду в поисках разных пикантных историй.
— А когда, помните, мы видели Малфоя под деревом… — медленно начал Рон.
— Он разговаривал с ней, держа её в руке, — подтвердила Гермиона. — Он, конечно же, знал. Так она брала свои чудненькие интервью у слизеринцев. Им было безразлично, что её действия противозаконны, главное — наговорить гадостей про нас и про Огрида.
Она забрала у Рона банку и улыбнулась жуку, забившемуся о стекло.
— Я обещала выпустить её в Лондоне, — сказала Гермиона. — Понимаете, я наложила на банку неразбиваемое заклятие, так что она не может превратиться. И ещё я ей велела попридержать перо в течение года. Посмотрим, оставит ли она дурную привычку писать про людей всякие гадости.
Безмятежно улыбаясь, Гермиона спрятала жука в рюкзак.
Дверь в купе бесшумно отворилась.
— Очень умно, Грэнжер, — процедил Драко Малфой.
За его спиной возвышались Краббе и Гойл. Все трое имели как никогда самодовольный, наглый и угрожающий вид — такими, пожалуй, Гарри их ещё не видел.
— Итак, — неспешно начал Малфой, делая шаг внутрь купе и оглядывая ребят. Его губы кривились от еле сдерживаемой усмешки. — Ты поймала какую-то несчастную репортёршу, и Поттер — снова любимчик Думбльдора. Большое дело.
Усмешка стала шире. Краббе и Гойл осклабились.
— Стараемся ни о чём не думать, да? — тихонько спросил Малфой, обводя взглядом присутствующих. — Делаем вид, что ничего не случилось?
— Выйди вон, — приказал Гарри.
Он не видел Малфоя с тех пор, как тот шептался со своими дружками во время речи Думбльдора. Сейчас при виде него у Гарри зазвенело в ушах. Рука непроизвольно потянулась за палочкой.
— Ты примкнул к неудачникам, Поттер! Я тебя предупреждал! Я говорил, что тебе не следует водить дружбу с неподходящими людьми, помнишь? Во время первой нашей встречи в поезде? Я тебе говорил: не стоит якшаться со всяким отребьем! — Он дёрнул головой в сторону Рона и Гермионы. — А теперь всё, Поттер, поздно! Как только Лорд Вольдеморт займётся делами, их первых отправят куда следует! Мугродье и муглофилов первым делом! То есть, вторым — Диггори был пе…
Внезапно в купе словно взорвался ящик с петардами. Ослеплённый вспышками заклятий, ударивших со всех сторон, оглушённый грохотом, Гарри заморгал и посмотрел на пол.
На пороге лежали потерявшие сознание Малфой, Краббе и Гойл. И Гарри, и Рон, и Гермиона вскочили со своих мест — каждый ударил обидчиков своим заклятием. Но это сделали не только они.
— Решили проверить, что затевает эта троица, — как бы между прочим бросил Фред, ставя ногу на Гойла, чтобы войти в купе. В руке у него была волшебная палочка, точно так же, как и у Джорджа, который, следом за Фредом входя внутрь, не преминул наступить на Малфоя.
— Интересный эффект, — заметил Джордж, поглядев на Краббе. — Кто воспользовался Фурнункульным заклятием?
— Я, — сказал Гарри.
— Странно, — небрежно проговорил Джордж. — Я-то использовал Ватноножное. Похоже, они не сочетаются. Смотри, у него по всей морде повелезали какие-то мелкие щупальца. Ладно, давайте их куда-нибудь выкатим, чтобы интерьер не портили.
Рон, Гарри и Джордж, пиная и толкая, выкатили неподвижные тела Малфоя, Краббе и Гойла — каждый из которых служил ужасающей иллюстрацией действия несочетаемых заклятий — в коридор, а потом вернулись в купе и закрыли за собой дверь.
— Перекинемся в картишки? — Фред достал колоду взрывающихся карт.
В середине пятой игры Гарри вдруг решил задать близнецам вопрос.
— Так вы нам скажете или нет? — обратился он к Джорджу. — Кого вы шантажировали?
— Ох, — вздохнул Джордж. — Ты об этом.
— Какая разница, — нетерпеливо замотал головой Фред. — Это ерунда, неважно. Сейчас, по крайней мере.
— Всё равно мы потеряли надежду, — пожал плечами Джордж.
Но Гарри, Рон и Гермиона не отставали, и в конце концов Фред сдался:
— Ну, ладно, ладно, раз вам так уж надо знать… это был Людо Шульман..
— Шульман? — вскинулся Гарри. — Вы хотите сказать, что он имеет отношение к…
— Не-а, — мрачно процедил Джордж. — Ничего подобного. У этого дурака на такое мозгов бы не хватило.
— А что же тогда? — спросил Рон.
Фред поколебался, а потом сказал:
— Помните, мы делали ставки на финале кубка? Что выиграет Ирландия, но Проныру поймает Крум?
— Да, — хором ответили Гарри и Рон.
— Так вот, этот тип заплатил нам непречёмовым золотом.
— И?…
— И, — раздражённо бросил Фред, — оно испарилось, понятно? На следующее утро его уже не было!
— Но… это же, наверно, случайность? — осторожно предположила Гермиона.
Джордж невесело рассмеялся.
— Да, мы тоже так думали. Сначала. Думали, когда мы ему напишем, и он узнает, что ошибся, то поперхнётся от неожиданности. И что же вы думаете? Ничуть не бывало. Он даже не ответил на письмо. Потом, когда он бывал в «Хогварце», мы всё хотели поговорить с ним об этом, но он всякий раз исхитрялся улизнуть.
— Кончилось тем, что он вообще на нас наехал, — добавил Фред. — Заявил, что мы «малы ещё, чтобы играть на деньги» и что он нам денег не отдаст.
— Тогда мы попросили, чтобы он хотя бы отдал нашу ставку, — продолжал Джордж, с каждой секундой мрачнея.
— Не может быть, чтобы он отказал! — ахнула Гермиона.
— Как же, как же, — сказал Фред.
— Но это же были все ваши сбережения! — воскликнул Рон.
— Это ты нам говоришь? — отозвался Джордж. — Мы в конце концов выяснили, в чём дело. С папой Ли Джордана была такая же история, он тоже не мог получить с Шульмана денег. Ну, и оказалось, что Шульман попал в жуткую историю с гоблинами. Назанимал у них кучу денег. После финального матча они его прижали целой толпой, в лесу, и забрали всё, что у него с собой было, но и этого не хватило, чтобы покрыть долги. Гоблины проследили за ним до «Хогварца» и потом не давали ему скрыться. Он проиграл всё до последнего нута. А знаете, как этот идиот собирался расплатиться с гоблинами?
— Как? — спросил Гарри.
— Он поставил на тебя, дружок, — объяснил Фред. — Поставил крупную сумму, что ты выиграешь Турнир. Держал пари с гоблинами.
— Так вот почему он всё время предлагал мне помощь! — наконец понял Гарри. — Ну так… я выиграл. Теперь он отдаст вам, что должен!
— Ничего подобного, — сказал Джордж, отрицательно качая головой. — Гоблины его тоже обманули. Сказали, что ты выиграл пополам с Диггори, а Шульман ставил, что ты выиграешь сам по себе. Шульману ничего оставалось, кроме как сбежать. Что он и сделал сразу после третьего состязания.
