Пол выглядел абсолютно спокойным, как бы стремясь показать, что он сможет обеспечить процветание Морлэнда, а если Елизавета исполнит свой долг и будет плодовитой, то беспокоиться не о чем. Глядя в спину Елизаветы, Нанетта вспоминала о собственной свадьбе с другим Полом, дедом этого. Та свадьба проходила в часовне, совсем рядом, но теперь часовня лежала в развалинах, и июньское солнце, проникая сквозь снесенную крышу и обрушенную стену, обросшую мхом, дарило пробивающимся сквозь трещины цветам свои живительные лучи. «Конечно, когда благосостояние вернется в Морлэнд, часовню восстановят – колесо фортуны еще повернется, – подумала Нанетта, – и Господь проявит свою милость, ведь он видит нас и знает, как нам следует жить».
После венчания начался роскошный пир с массой развлечений: крестьяне сыграли пьесу, а специально нанятые на этот случай акробаты показали свое представление. Нанетта, к ее радости, оказалась рядом с Джеймсом и весело беседовала с ним. В этом году он не приезжал ко двору, так как у него оказалось слишком много дел в Йорке, и естественно, что они быстро перешли на придворные темы:
– Итак, король едет во Францию? – спросил он. – Поразительно, что он еще может помышлять об этом, ведь его здоровье, говорят, совсем плохо.
– Иногда ему лучше, иногда хуже, – ответила Нанетта. – В хорошие дни он может ходить, опираясь на кого-нибудь, а в плохие его возят в кресле. Он не расстается с идеей поехать во Францию и возглавить в один из благоприятных для себя дней английские войска, и никто не осмеливается возразить ему.
– И он оставит королеву регентом? Такое доверие должно радовать ее?
Нанетта довольно кивнула:
– Да. Он очень высокого мнения о ее способностях, и то, что он назначит ее регентом, покажет ее врагам при дворе, как высоко он ее ценит, так же, как и первую Екатерину. Ты помнишь, ее он тоже оставлял регентом. Это так похоже на него – защищать тех, кого он любит. Он держит ее врагов в узде.
– У королевы есть враги? – осторожно поинтересовался Джеймс.
Нанетта оглянулась и тут же рассмеялась, поймав себя на этой придворной привычке. Тем не менее она ответила, понизив голос:
– Интриги и заговоры – это и есть атмосфера двора. Если бы придворные не составляли партии и не интриговали друг против друга, им просто нечего было бы делать. Королева интересуется новой верой, и это, само собой, делает ее мишенью католической партии. Гардинер уже несколько раз пытался сместить ее, но король не позволил им зайти слишком далеко, как и в случае с Кранмером.
Джеймс кивнул:
– Да, я помню – они хотели устроить трибунал, чтобы проверить его ортодоксальность, и король разрешил учредить такой трибунал, но назначил его главой самого Кранмера.
Нанетта рассмеялась:
– Видели бы вы, в какую ярость они пришли, когда их так надули!
– Значит, король поощряет протестантизм, если разрешает королеве интересоваться им и защищает Кранмера от католиков.
– Не думаю, что он на стороне тех или других, – сказала Нанетта, – он совершает все обряды как настоящий католик. Но он любопытен и не может пройти мимо нового. Мне кажется, что и в королеве ему нравится эта черта, он поощряет ее в наблюдении за обучением наследников, а это говорит само за себя.
– Да. Но что будет потом? Если еще в ту пору, когда я был при дворе, противники разминали мышцы, что нас ждет потом – гражданская война?
– Не думаю, что дойдет до войны, но только один Бог знает, что у нас впереди, мне страшно даже подумать об этом. Я боюсь, что если сторонники реформизма захватят власть, то мы останемся без веры.
– Так вы не на их стороне, насколько я могу судить?
– Конечно, мне интересны новые идеи, но я понимаю, как опасно ставить под сомнение старые догмы. В религии должна быть строгость и одни догмы для всех. Как только люди усомнятся в незыблемости, они перестанут верить в авторитет Церкви, и тогда каждый будет верить в то, во что он хочет.
– А это очень плохо? – тихо спросил Джеймс. Нанетта удивленно посмотрела на него:
– Но это ведь приведет к хаосу! Я полагаю, что вы смогли бы с ним справиться, но я слишком хорошо знаю, что такое положение не доведет до добра.
– Ну же, кузина, я вовсе не хочу ссориться с вами, – ответил Джеймс. – Нет, хаос мне тоже не нравится, просто иногда я думаю... мне кажется...
Нанетта смягчилась и снова понизила тон:
– Всем время от времени что-то кажется, Джеймс. Сейчас же мы думаем только о том, вернется ли король домой в добром здравии. Не дай Бог, если он умрет за границей. А королева боится, что ее обвинят, если что-то вдруг случится с принцем за время его отсутствия.
– Неужели его здоровье даст основания для волнений?
– Нет, он очень крепкий мальчик, но ведь детское здоровье так неустойчиво. А в Лондоне летом может вспыхнуть чума или холера, поэтому, думаю, было бы лучше, если бы королева переехала на это время куда-нибудь за город, но, конечно, решать ей.
– Вы все еще дружите?
– Мы близки настолько, насколько это возможно с королевой. Не подумайте, что она слишком вознеслась – наоборот, она подписывается как «Королева Катерина» и даже «КП», то есть, Кэтрин Парр, чтобы никто не забывал, кто она Такая. Но королева должна соблюдать этикет, как это требует положение жены короля. И я не могу быть так близка к королеве Екатерине, как была к королеве Анне.
– Но вы довольны?
– Разумеется. Мне нравится придворная жизнь, несмотря на все ее неудобства.
– Вы хорошо выглядите, – улыбнулся ей Джеймс. – Ваш костюм – это вершина элегантности. Эта шляпка вам очень идет. Неужели чепцы и капоры выходят из моды? Но для охоты шляпка гораздо удобнее. Кстати, не хотите ли поохотиться со мной, пока вы здесь, – я слышал, что около Шоуза видели благородного оленя.
Нанетта взглянула на него и почувствовала, что краснеет, – несомненно, она была небезразлична ему. При упоминании об охоте в ее жилах начала закипать кровь. Ей надоела сидячая лондонская жизнь – сплошное шитье и никакого спорта, так как больной король не выезжал на охоту. Она опустила взгляд, понимая, что ее поведение выходит за рамки приличий:
– Я бы с удовольствием поохотилась, пока гощу в Морлэнде. При дворе теперь так мало возможностей для физических упражнений!
– Я это устрою, – радостно воскликнул Джеймс. – Эзикиел не будет против, если мы оставим его без одного-двух оленей, они только объедают его фруктовый сад и топчут посевы. А эта юная парочка может поехать с нами – Пол не откажется от возможности пополнить свои запасы оленины после такого пира.
На следующий день после свадьбы состоялась ярмарка, а еще через день они отправились на обещанную охоту, поэтому только через два дня Нанетта смогла навестить кузнеца Дика и его жену Мэри. Она ехала не с пустыми руками – у нее были подарки как для кузнеца и его жены, так и для Медвежонка и его молочных братьев, поэтому пришлось взять с собой слугу, который вел лошадь, нагруженную подарками. Одри, которой она не очень-то доверяла, Нанетта отослала под каким-то предлогом в Шоуз, чтобы служанка не могла узнать, где побывала ее хозяйка. Слугу звали Мэтью, он служил еще при Поле, так что ему можно было доверять.
