первых рядах. Наверняка, вокруг Сёчке стояла её девичья свита, ведь не могла же невестка взять с собой на праздник только Иволу, а остальных пятерых служанок оставить. Влад вообразил, как Ивола склоняется к уху госпожи и сообщает новости. "Что Сёчке сейчас почувствует?" - думал он.
Княжич припомнил, как выглядело лицо невестки, когда та радовалась. Но она также могла напустить на себя безразличие, ведь рядом с ней наверняка стояла Эржебет и другие дамы, которых хоть и должно было отвлекать зрелище деревенского веселья, но эти дамы всё равно могли заметить подозрительную вещь.
Княжичу вдруг подумалось, что жена Яноша сама по себе не злая, и что всё дело в свите. Свита госпожи Эржебет состояла сплошь из женщин, которые были жёнами Яношевых приближённых. "Если Эржебет станет относиться ко мне снисходительно, - понял Влад, - свита узнает, проболтается мужьям, мужья донесут Яношу, и тот очень рассердится. Вот почему Эржебет прикажет поймать меня, если узнает, что я здесь".
Княжич стоял в переулке, где по сравнению с шумной площадью казалось очень тихо - так тихо, что отроку слышался стук собственного сердца, отдающийся в ушах. Прохожие почти не обращали на Влада внимания, а когда стали обращать, он взялся поправлять седло и подтягивать подпругу, ведь если человек притворится, что занят, его никто не отважится побеспокоить.
Вдруг из-за угла показалась Сёчке. На ней было ярко-зелёное платье, а голову украшал венок из колосьев. Она, сопровождаемая Иволой, быстрым шагом приблизилась к Владу и с ходу произнесла:
- Что ты здесь делаешь?
Княжич видел, как Сёчке напугана - ей всё время хотелось оглянуться - но он не придал значения этим страхам. Влад так обрадовался встрече с невесткой, что все страхи показались ему пустяковыми, а его лицо само собой расплылось в широкой улыбке.
- Что я здесь делаю? - переспросил Влад. - А Ивола разве не сказала? Я приехал к тебе. Ты не рада?
- Нет, не рада, - отрезала Сёчке.
- Ты говоришь это, потому что сердишься, - продолжал улыбаться княжич, - но ты рада. Не бойся. Никто не знает, что я здесь. Я просто хотел тебя увидеть.
Сёчке боязливо оглянулась, а Влад воспользовался моментом, чтобы взять её за руку. Невестка вздрогнула и попыталась вырваться, но он держал крепко.
- Не бойся, - продолжал Влад. - Теперь я всё понял про рыцарей и дам. Я приехал просто для того, чтобы тебя увидеть. Разве не так рыцари поступают?
- Прошу тебя, уезжай, - взмолилась Сёчке.
- Ты так говоришь, потому что боишься за меня, - продолжал улыбаться Влад. - Не бойся.
- Нам нельзя видеться. Прошу тебя, уезжай и не пытайся приехать снова, - молила Сёчке. - Ты хоть понимаешь, чем я рискую?
- Ты рискуешь из-за меня, - княжич крепче сжал её руку. - Да?
- Нет! - теперь невестка не умоляла, а гневалась. - Ты дурак! Ты погубишь и меня, и себя, но, прежде всего, меня! Пойми, наконец! - она опять боязливо оглянулась. - Я не могу больше с тобой говорить. Мне нужно идти.
- Я уеду сегодня, - успокаивающе произнёс Влад, никак не желая выпускать невесткину руку. - Я уеду, если мы увидимся ещё раз. Приходи в лес на то место, где мы собирали цветы. Я буду тебя ждать. Там никто нас не увидит. Обещай, что придёшь.
Сёчке отчаянно старалась вырвать руку, но вдруг перестала вырываться, вздохнула и примирительно улыбнулась:
- Хорошо. Я обещаю. А теперь отпусти. Мне нужно вернуться к Эржебет и остальным.
- А когда ты придёшь? Скоро? - Влад заулыбался ещё сильнее, чем прежде. - Я буду ждать тебя сколько угодно долго.
- Я не знаю, когда приду. Это зависит от многих обстоятельств.
- Я буду тебя ждать.
- Жди, - невестка произнесла это так, будто давала разрешение, чтоб её ждали, но Владу оказалось достаточно даже такого обещания. Он ослабил хватку, чтобы Сёчке могла высвободиться.
Она ушла, не оглядываясь, а вот Ивола оглянулась и сделала знак рукой, дескать, езжай уже в лес. Влад опять повиновался.
Лес, конечно же, выглядел не так, как в марте. Теперь дубы не казались палками - у них появились густые зелёные кроны, шумевшие от малейшего дуновения ветра - а земля под ними больше не была покрыта опавшими листьями - она заросла высокой травой, над которой порхали редкие бабочки в поисках последних цветов, ведь август это не время цветения, это месяц плодов.
Из-за высокой травы Владу оказалось трудно найти ручей, который теперь являлся главной приметой заветной поляны. В поисках помог конь. Почувствовав, что хозяин больше не указывает направление, четвероногий помедлил немного, прислушался и повёз княжича прямо к ручью, потому что хотел пить.
Дождавшись, пока конь напьётся, Влад привязал его за повод к ближайшему кусту, проверил, крепка ли привязь, и, оставив пастись, улёгся на траву. Княжич устроился удобно, как на перине, а подушкой послужил дорожный мешок, который снова был при нём, потому что Влад съехал из гостиницы, как только увиделся с Сёчке. Он не знал, сколько придётся ждать - даже готовился заночевать в этом лесу.
"Почему бы и нет, - думал отрок, - если девицы ещё весной уверяли, что волков здесь не водится. А земля тут мягкая и тёплая - не хуже кровати". Спать сейчас он не собирался, но жаркое летнее солнце и недосып, оставшийся от прошлой ночи, полной волнений, объединились и победили. Влад не знал, сколько проспал, а проснулся оттого, что кто-то его тормошил:
- Эй, проснись, - просил ласковый голосок, - проснись. Нашёл время спать. Я тебя еле нашла. Хорошо, что твой конь тоже не улёгся в траву. А то я искала бы вас до самого вечера.
Княжич, наконец, разлепил веки и пригляделся. Возле него сидела не Сёчке, а Ивола, но это не расстраивало, ведь служанки часто предваряют приход госпожи.
На девице был всё тот же дурацкий венок из колосьев, который очень неуместно смотрелся в лесу, но Ивола не обращала на это внимания. Она выглядела весёлой - наверное, принесла хорошие вести.
- Удивительно, как ты к нам доехал из-за гор, - щебетала девица. - Это же так далеко! И опасно! Но ты не побоялся опасностей и приехал. Ты оказался такой смелый. Смелее, чем мы думали. Поэтому мы удивились.
