у этой птички вечер не задался, а у тебя все будет хорошо.
Мы въехали, как я понял, в населенный пункт. Здесь было освещение, много автомобилей и большое количество светящихся окон. Ляля припарковала машину на тесной парковке. Наш транспорт напротив тех, что стояли рядом выглядел большим и старомодным. Я предположил, что этот уровень отличается доходами от того, на котором кошка раздобыла грохочущую развалюху.
- Приехали. - Сообщила Ляля.
Она долго собиралась с духом. Момент предстоял волнительный.
- Как я выгляжу? - Спросила у меня кошка.
- Как всегда, превосходно. За то время, что мы вместе, взгляд у тебя стал более жестким, остальное без изменений.
- Главное, чтобы они не приняли меня за бродягу. - Она оттопырила полы своей кофты, разглядывая ее в слабом освещении салонной лампочки. - Поистрепалась Олеляу. - Она засмеялась. - Уже имя свое кажется чужим.
- Иди, не бойся. Что-то пойдет не так, сразу говори, а я не одна, с друзьями. Прошу любить и жаловать и сразу зови нас.
- Мои родители могут быть еще более консервативными, чем родители Антоша. Прошу заранее, если они будут бегать от вас с криками, не принимать их поведение за обычное.
- Ляля, хватит себя накручивать. Иди уже, яви себя бедным родителям, выплакавшим все слезы в подушку.
- Что сделавшим?
- Ах да, вы же не плачете слезами. Просто иди, иначе я пойду первым.
- Или я. - Добавил змей, уютно расположившийся на широком заднем диване. В темноте ему было позволено выбраться из багажника.
- С богом. - Ляля резко выдохнула, открыла дверь и потопала к родительскому крыльцу.
Ее смелости хватило до самой двери, возле которой она опять впала в нерешительность. Я показал ей кулак. Ляля занесла руку, чтобы нажать на звонок. Секундная заминка и она его нажала. Я заметил, как опустились ее плечи, как у побитой кошки. Прямо картина «Возвращение блудной дочери».
В окне, рядом с дверью, загорелся свет. Дверь открылась. На Лялю упал свет лампы, что была в руках у кошки, одетой в пижаму. Вы слышали, как в марте воют коты? Так вот, что-то подобное началось спустя мгновение после открытия двери. Лялю затянули в дом, но дверь не захлопнули. Из дома доносились множившийся вой, похожий на плач огромных младенцев.
- Вот ее реально потеряли. - Произнес я.
- Да. - Согласился змей. - Сейчас все соседи сбегутся.
Кто-то из семейства Ляли все-таки догадался закрыть дверь. На улице стало тихо.
- Куда потом? - Спросил после некоторого молчания Антош.
- Пойдем в Транзабар.
- Зачем?
- Не знаю. Чувствую, так надо. Согласись, от мысли навсегда остаться в своем мире становится душно и тесно.
- Соглашусь. Мелко и неинтересно.
- Точно. Любой миллиардер из моего мира напыщенный карлик, променявший свободу мысли на деньги.
Антош согласно кивнул.
- Мои мысли мои скакуны..., - напел я, удивившись тому, что в этих строках уже нет такой аллегории, - вот реально, что думаешь, то и получаешь. Это какой-то новый уровень мышления получается, прямо волшебство. При всем при этом я не воспринимаю перемещения, как нечто магическое. Вполне себе осознанный труд, который может со временем восприниматься, как рутина.
- Не скоро, надеюсь. - Меланхолично ответил змей.
Кажется, он собирался заснуть.
Вдруг, дверь в дом Ляли открылась и на пороге появилась она. Из дверного проема показались еще две кошачьи мордахи размером поменьше. Кошка махнула нам рукой. У меня учащенно заколотилось сердце. Как на смотринах перед чужими родителями.
- Идем Антош, нас ждут.
Змей резко выпрямился и ударился головой о потолок.
- Куда? - Он все же успел заснуть. - А, понятно.
Обе детские мордахи исчезли, когда мы с Антошем показались на виду.
- Не бойтесь. - Крикнула внутрь дома кошка. - Ребята, живее, пока вас не увидели соседи.
Вид у Ляли был немного растерянный.
- Все нормально? - Спросил я, поравнявшись с ней.
- Нормально. - Она не стала вдаваться в подробности.
Нас ждали в большой комнате, уставленной резной деревянной мебелью. Отец, я сразу понял, что это глава семейства, по его размерам. Крупный, раза в два больше дочери. Как ни старался он держать себя подобающим главе семейства образом, но только глаза его выдали. Я видел, как они у него расширились, когда мы вошли.
Отец сидел в большом кресле, напоминающем трон, остальное многочисленное семейство собралось вокруг него. Патриархат в кошачьем семействе цвел пышным цветом. Супруга, мать Ляли стояла рядом. Самые младшие дети спрятались за нее и испуганно выглядывали из-за спины.
- Это мои друзья, Жорж и Антош. - Представила нас кошка.
Я кивнул, чувствуя себя как на приеме у английской королевы. Антош неловко повторил мой жест.
- То, что я здесь их заслуга, поэтому прошу относиться к ним с подобающим уважением и не делать акцент на их происхождение. Для них мы тоже, произошли от животных. - Ляля постаралась упредить вопросы, которые обязательно должны были возникнуть. - Это мой папа. - Представила Ляля отца.
Главный кот в семействе поднялся с трона и снова сел.
- Папа волнуется. - Объяснила Ляля его скромный жест.
- Ничего, мы его понимаем. - Я сделал шаг к нему и протянул руку. Отец тоже протянул руку вперед. Я пожал ее. - Очень приятно. Ляля много рассказывала о вас, хорошего.
Отец ничего не ответил, будто находился в некоторой прострации.
- Мои друзья называют меня Лялей, так им удобнее. - Пояснила кошка.
- Это мама. - Ляля подошла к матери и как дочь, обняла ее за плечи.
- Очень приятно. - Ответили мы с Антошем в один голос.
- Спасибо вам. - Поблагодарила нас мать. - Мы были уже готовы к самому худшему.
- Да, спасибо. - Наконец подал голос отец.
Видимо, немногословие было возведено у него в культ.
Ляля показала по очереди своих братьев и сестер. Родственники были напуганы и старались не показываться из-за матери и отца.
- Не бойтесь. Они только на первый взгляд другие. Обещаю вам, что через несколько часов вы будете воспринимать их так же, как и нас самих. - Ляля попыталась успокоить родных, но на самых младших ее слова не подействовали.
Те, кого я принял за подростков, набрались смелости и вышли из-за спин родителей.
- Привет! - Я помахал рукой. - Наше почтение вашей прекрасной семье, воспитавшей такую дочь, прекрасного друга, надежного и смелого
