Что скажет, то и будем делать. Но, наверное, стоит, не дожидаясь, уложить эту голубушку в постель!
– Сначала хорошенько вымыть! Ее словно достали из мусорного ящика!
Не прошло и четверти часа, как отмытая Мари со смазанными йодом царапинами лежала в удобной широкой постели в комнате для гостей, облаченная в ночную рубашку Клотильды с гирляндами незабудок, вышитыми крестиком. Только успели ее уложить, как пришел врач и поздоровался с обеими дамами, которые с нетерпением ждали его.
Доктор Моруа, человек лет пятидесяти, был сух как виноградная лоза и подвижен как белка. Он поставил на стул саквояж из черной кожи, взглянул на больную, которая, как только он вошел в комнату, крепко зажмурила глаза, и достал стетоскоп. Он подошел к постели, взял тоненькую ручку, молча измерил пульс и задал неожиданный вопрос:
– Ну что, Мари? Придумала себе новое развлечение?
Больная мгновенно раскрыла глаза, а обе дамы, Клотильда и маркиза, в один голос запротестовали. Но Клотильда замолчала, предоставив слово маркизе.
– Доктор! Девочка упала с велосипеда! Она вся в синяках! С ней случилась истерика.
– Она теряла сознание, доктор! Поэтому мы вас и вызвали, – подхватила Клотильда. – Мы за нее боимся!
– Да неужели?
– Поверьте, у нас есть основания!
– Хорошо. Для начала я ее осмотрю. Не поможете ли вы мне, мадемуазель Клотильда?
– С удовольствием, доктор!
Моруа с Клотильдой занялись больной, а госпожа де Соммьер в ожидании результатов осмотра села в кресло у окна, сочувствуя бедной девушке. Время от времени Мари испускала жалобный стон, а когда доктор засунул ей в рот ложку, чтобы посмотреть ей горло, отчаянно закашлялась.
– Вы же знаете, доктор! Я не выношу ложки! У меня сразу возникает позыв к рвоте. И у меня болит совсем не горло!
– Разумеется, не горло. А через пять минут возьмет и заболит горло. Никогда не знаешь, что у вас заболит, поэтому я осматриваю вас очень внимательно. И могу сказать с полной ответственностью, у вас именно то, что я и предполагал. Несколько царапин, синяков и больше никаких болезней. А теперь объясните мне, дорогая, с какой стати вы решили рискнуть своим велосипедом, направив его на столб, с которым, судя по следам на дороге, вам совершенно необязательно было встречаться. Не возражайте, милые дамы, я знаю, что говорю. Тут все свои. Я отлично знаю Мари, она спортивная девушка, хотя на вид этого не скажешь. С велосипедом своим она буквально срослась и могла бы участвовать в гонках «Тур де Франс». Поэтому, извольте признаться: вы ведь нарочно упали, чтобы заработать синяки и царапины?
Из алькова, где стояла кровать, донесся голос Мари:
– Да, я сделала это нарочно.
Все три головы повернулись к ней.
– Я в этом ни секунды не сомневался, – сказал доктор.
– Зачем же вы это сделали, Мари? – со вздохом спросила Клотильда.
– Мы и сами можем догадаться, – ответила маркиза де Соммьер, позволив себе роскошь улыбнуться. – В замке Гранльё готовятся к свадьбе, а Мари совсем не хочется выходить замуж.
– Почему? – поинтересовался доктор.
– Она утверждает, что боится своего жениха.
– Но большинство женщин нашего города находят его очаровательным.
– Получается, что она принадлежит к меньшинству. Мужчине трудно понять такие нюансы, – уронила маркиза.
– Но, маркиза, все мы здравомыслящие люди. Я вообще не вижу, в чем проблема. Если Мари не хочет выходить замуж, проще всего сообщить об этом ее родному отцу. Голова у него, конечно, затуманена парами, но две-три ясно изложенные мысли он усвоить вполне способен.
– Но не способен расстаться с одной-единственной, которая прочно засела в его голове! – горестно воскликнула Мари. – Карл-Август богат! Он купил Гранльё! Вот что для него главное!
– Погодите, при чем тут богатство Карла-Августа? – вмешалась Клотильда. – Я всегда считала, что вы далеко не бедны. Ваша покойная мать оставила вам солидное состояние.
– Отец хочет, чтобы у меня был богатый муж! А мне все равно, богатый он или бедный! Я не хочу за него замуж! Я… Я люблю другого! И не спрашивайте меня! Я все равно ничего больше не скажу! – «больная» разрыдалась и уткнулась лицом в подушки.
Она рыдала, а доктор и обе дамы смотрели на нее. Рыдания становились все громче, тело конвульсивно подергивалось. Моруа подошел к кровати, твердой рукой повернул Мари к себе и влепил ей пощечину, которая… мгновенно ее успокоила.
– Прискорбно, но это единственное средство мгновенно избавиться от истерики. И не вздумайте снова рыдать, Мари, иначе получите еще одну оплеуху. Время идет, меня ждут больные, нам нужно принять в отношении вас решение. Вы можете несколько дней подержать эту девицу у себя, мадемуазель Клотильда?
– Вы знаете, дом у нас большой…
– И знаю, что очень гостеприимный…
– И если брат не будет возражать, то…
– Но сначала нужно спросить мнение брата, – заключила маркиза.
Лотарь, вздохнув, дал согласие, ему не хотелось отказывать сестре. Про себя он решил, что непредвиденная оказия дает ему возможность изучить «феномен семейки Режий».
А тетя Амели, не собираясь ни с кем делиться своими намерениями, решила постараться завоевать доверие взбунтовавшейся невесты. Почему-то она надеялась, что признание Мари приблизит ее к решению загадки таинственного исчезновения План-Крепен. Ведь пока они не продвинулись в своих поисках ни на шаг! А ради того, чтобы отыскать дорогого своего «оруженосца», маркиза готова была продать душу дьяволу!
Когда гости и хозяева собрались в столовой за полуденным завтраком и Клотильда объявила, что у них в доме появилась еще одна гостья, маркиза словом не обмолвилась о своих планах и надеждах.
– Но вот что меня смущает, – внезапно заявил Лотарь, выходя из состояния задумчивости, – уже полдень, а папаша Мари до сих пор к нам не явился и не орет у нас под дверью.
– Вы бы стали орать? – поинтересовался Адальбер.
– Всенепременно! Кто бы мог перенести без возражений тот факт, что твое родное детя находится в доме, откуда тебя не так давно прилюдно выставили? А если ты молчишь, то можно предполагать, что у тебя имеются особые намерения.
– Какие же?
Маркиза взяла на себя труд объяснить, какие именно.
– Поместить в стане врага трогательного «шпиона» и с его помощью выведать, что в этом стане творится.
– Вы считаете, что Режий способен задумать столь сложную интригу? – усомнилась Клотильда. – Человек с головой, затуманенной парами, как отозвался о нем доктор Моруа?
– Но голова его будущего зятя ничем не затуманена, мы все это прекрасно знаем, – угрюмо пробурчал Лотарь.
– И все-таки нервный срыв, который мы с Клотильдой наблюдали, не показался мне комедией, – вновь заговорила маркиза. – Девочка боится всерьез, если только среди ее предков не было великих актеров. Напомню,
