же вообще раздумала ехать за покупками и спокойно себе отдыхала у себя в комнате!
Но маркиза взяла и упомянула именно о нотариусе, говоря с отчаявшейся девушкой, которая задумала убежать от нежеланной судьбы. А «душистый чай»? Да маркиза терпеть не могла этой английской водички и давным-давно заменила ее шампанским. «Мальчики» не удержались бы от смеха, глядя, как она наполняет старинные прекрасные чашки из прозрачного китайского фарфора, которые делали честь вкусу и богатству хозяек имения Водре-Шомар, желтой водой! Но самым печальным было то, что ей предстояло эту жидкость выпить!
Но ее ожидало еще одно испытание, и маркиза перенесла его с кротостью, достойной ангела.
– Извините меня, но я не люблю чай, – сообщила девушка в ответ.
«А сразу вы не могли мне об этом сказать?» – подумала про себя маркиза, но не сочла нужным огорчать упреком бедняжку, которая оказалась ее единомышленницей.
– А шоколад вы любите? – спросила маркиза.
– Очень, – вздохнула пострадавшая.
Не прошло и десяти минут, как все было улажено. Чудесный розовый фарфор заменили не менее чудесным синим севрским, небольшие чашки – гораздо более вместительными, а чайник с чаем – сосудом с дымящимся шоколадом. Маркиза со вздохом облегчения принялась намазывать маслом тартинки, искусно резать пирог с миндалем и слойку с ванильным кремом. Несколько минут обе молча наслаждались шоколадом с пирожными. Мари, пропустившая обед, отдала должное сладостям, на которые так падко детство, столь недалекое от этой юной девушки.
Покончив с едой, госпожа де Соммьер поправила подушки, смахнула крошки с простыни и одеяла и поставила свое кресло так, чтобы хорошенько видеть уютно свернувшуюся Мари. Мари слегка потянулась, давая понять, что готова задремать. Маркиза поняла, что промедление смерти подобно. И пошла в наступление, постаравшись смягчить атаку лаской.
– А теперь почему бы нам не поговорить без утаек, милая Мари?
– О чем?
– О вашем будущем, детка. Будущем, которое ждет вас за стенами этой комнаты.
– Да, я понимаю, мне не позволят здесь долго оставаться!
– Несколько дней вам обеспечены. И вы даже себе не представляете, сколько блага могут принести эти несколько дней, если их использовать разумно.
– Вы так думаете?
– Конечно, иначе меня бы здесь не было. Давайте поговорим о вас и вашем замужестве, в котором, похоже, и заключается причина ваших несчастий, намеренных и непреднамеренных. Начнем с того, что все жители городка и – мы тут не исключение – разделились на две партии. Одни уверены, что предстоящий брак вас более чем устраивает из-за… Скажем, из-за удивительного успеха, которым пользуется барон Карл-Август фон Хагенталь у прекрасного пола, несмотря на свой возраст.
– Я не понимаю, чем барон может нравиться. Во-первых, он вдвое старше меня, а во-вторых, занят исключительно собой, и это меня удручает.
– Могу вас понять. Кое-что мы прояснили. Пойдемте дальше. Вторая половина античного хора поет о вашей склонности к сыну барона, Гуго, и я охотно признаюсь, что присоединилась к ней. Сын – не отец, по возрасту он к вам гораздо ближе, привлекает к себе некой загадочностью и пользуется расположением людей как в городе, так и в деревне. Мне трудно понять, почему ваш отец остановил свой выбор на отце. Сын – романтический герой в полном смысле этого слова, и мне кажется вполне естественным, что молодая девушка превратила его в принца своей мечты.
– Да, какое-то время я мечтала о Гуго, но совсем недолго. Понимаете, у него очень странная манера разговаривать, он всегда смотрит куда-то поверх твоей головы. И у меня возникло ощущение, что мы для него не существуем.
Маркиза сдержала улыбку. Девчушка, которую все привыкли считать недалекой глупышкой, на деле куда умнее, чем кажется.
– Но если вам не нравится ни тот ни другой, а ваше сердце тем не менее не свободно, значит, совершенно очевидно, что есть кто-то третий…
– Да, конечно.
Мари взяла слойку и с нескрываемым удовольствием принялась ее есть. Госпожа де Соммьер взглянула на нее и не стала мешать ее удовольствию. Налила себе еще немного шоколада, нашла его слишком остывшим и слишком сладким и пожалела про себя, что рядом нет «мальчиков» и не у кого попросить сигарету. Мари наконец съела слойку, и маркиза, вздохнув, снова заговорила:
– Видит бог, я бы очень хотела помочь вам, милая девочка, но, к сожалению, знакома в ваших краях только с супрефектом, с капитаном Вердо и нашим дорогим общим другом и хозяином, а эти люди вряд ли могут оказать вам необходимую помощь. Мадемуазель Клотильда, наверное, будет для вас гораздо полезнее. Именно в расчете на нее вы и выбрали для своего приключения с велосипедом ворота этого дома. Или героем вашей мечты стал ее брат? Хотя лично я об этом бы и не подумала.
В ответ послышался смущенный смешок, и маркиза взглянула на девушку с немалым удивлением.
– Неужели он? – произнесла она шепотом.
– Нет, нет, – покачала головой Мари, но вид у нее был по-прежнему смущенный, и она принялась подбирать вилочкой с тарелки крошки от пирожного, потом кашлянула и сказала:
– Признаюсь, я не случайно выбрала этот красивый уютный дом.
– Вы открыли свою тайну Клотильде?
– Ннет… Не получилось. Мне бы хотелось поговорить о ней с вами, мадам. Вы ободрили меня, сказав, что хотели бы мне помочь, и я не могу не воспользоваться счастливым случаем. Вы знаете того, о ком я думаю, лучше всех других! Он же ваш родственник, – прошептала Мари совсем тихо.
«Господь милосердный! – взмолилась про себя тетя Амели. – Только этого нам не хватало! Альдо! И сколько неприятностей может из этого воспоследовать! Необходимо сразу же что-то предпринять и все объяснить этой бедняжке!»
Маркиза хорошенько откашлялась и заговорила:
– Мне трудно в это поверить. Вы даже не знакомы. На праздник, единственный, собственно, вечер, где могло бы зародиться ваше чувство, вы не попали…
– Да, это так. Но Понтарлье совсем небольшой городок, и я часто видела его, когда он меня даже не замечал, и я поняла, что люблю его, – призналась Мари с обезоруживающим простодушием.
– Господи, Боже мой! Я думаю, вы понимаете, что тут я никак не могу вам помочь! И я уверена, вам известно, что он женат, что у него дети и он…
– Нет! Нет! – вскричала Мари. – Вы ошиблись! Я совсем не имела в виду князя Морозини, хотя он красавец с безупречными манерами. Он произвел на меня большое впечатление, но он так плохо обошелся с нами, когда мы пришли на праздник…
– Так значит, не князь? Но тогда…
– «Не он, так, значит, брат его», – с улыбкой произнесла Мари, которая, как видно,
