никогда не сможем себе этого простить.
Дим прикусил губу, сдерживая эмоции.
— Мы неплохо поработали, — произнес он, — вы легко переживете эти миноры поводня. За это время я сумею разобраться в себе и своей жизни. И обещаю, с приходом нового ара я вернусь.
Димостэнис вышел из дома, дошел до непривычно пустой площади. Запустил в воздух несильный импульс, подзывая Хоруна.
— Дим! — Элени подбежала, бросилась ему на шею. — Не уходи!
— Это ненадолго.
— Я боюсь, что ты не вернешься.
— Присмотри за Серебряным. По-моему, ты ему понравилась.
Димостэнис хлопнул ярха по шее и он, с силой оттолкнувшись от земли, стал подниматься ввысь.
Более тридцати аров он жил, как ему было положено. Делал, что ему было положено, общался, с кем ему было положено, не задавал ненужных вопросов, как ему было положено. И стоило сделать всего лишь шаг в сторону от положенного пути, вакуум, в котором он находился, лопнул как мыльный пузырь. И то, что он так долго искал, хотел понять и познать: себя и свой необычный дар, стало само приходить в его жизнь.
Теперь, когда у него открыты глаза, когда он познал себя и то, чем его одарил мир, познал свою сущность и свое предназначение, теперь он точно знает, что ему надо делать, с чего начинать строить свою новую жизнь.
Этот план созревал в его голове постепенно. Жизнь в этой деревне — не выход из создавшейся ситуации. О чем он на самом деле думал? Что сможет жить в этом замкнутом пространстве? А Элени и Энтони? Молодые, талантливые, горящие. Сможет этот маленький мирок удержать их, пусть даже он обещает им защиту? Временное пристанище. Все эти люди, сколько они еще смогут продержаться? Девушки, для которых не было избранников, молодые люди, тоскующие по девичьим улыбкам. Бренна, Лари, Корил, желающие перемен. Тридцать аров назад их отцы и матери, бежавшие от неминуемого наказания, нашли это место и спрятались здесь от жизненных невзгод. Их дети, желающие видеть краски жизни, не знающие реальной опасности, будут стремиться улететь из клетки. Как мотыльки на пламя. Либо останутся здесь и начнут поедать друг друга, что тоже неизбежно. И случай с Жданом лишь печальное доказательство этому.
Заново вспаханными полями и огневиками тут не помочь.
Правитель Фельсевера считает себя обязанным ему. Настало проверить насколько длинная память у князя Аввара. Государство за Скалистым морем может принять беглецов и дать им шанс на новую жизнь. Земли Фельсевера пустуют, а людям необходимая новая кровь. Дим был уверен, что жители страны с радостью примут даже имперцев.
Только вот все подходы к морю строго контролировались правящим домом Мюрджена. Вряд ли княжна Эйлин настроена помогать ему. Значит, нужно ее обойти, как досадное препятствие и найти другой путь. Ему был нужен кто-нибудь из самого Фельсевера, чтобы передать весточку Аввару, а еще лучше Рамиру. А еще лучше найти самого Рамира. Молодой человек говорил ему, что в поводень они с сестрой обычно гостят в долине. Значит, у него есть все шансы исполнить задуманное.
Поэтому Дим и ушел из деревни, чтобы найти тех, кто ему нужен, чтобы понять, может ли он все еще рассчитывать на их помощь. Когда он разберется с этим, он вернется и предложит всем, кто захочет, кто поверит — пойти с ним.
Однако он должен сделать еще кое-что. Прежде чем навсегда уйти из Астрэйелля, начать по-настоящему новую жизнь, он должен разорвать нити, все еще державшие его.
Давно уже пора сделать это. С возвращением Хоруна задача упростилась, и он мог бы выполнить задуманное уже давно.
Мог, но так и не набрался решимости. Каждый день, придумывая себе новую отговорку.
Последние дни были тяжелыми, выматывающими, слишком много потрясений и эмоций, больше не было сил держать в себе еще и это. Эта ночь должна стать решающей.
Там на берегу зеркальных озер он все же сделает это — разорвет связь, которая до сих пор держала крепко и не давала чувствовать себя свободным.
— Ты где? — Алла легонько толкнула мужчину в бок.
Они шли по набережной вдоль моря. Как всегда, в последнее время моросил дождь.
— С тобой.
— Нет.
— Я просто очень быстро подумал об одном деле, — шутливо оправдался он. — Все я уже вернулся.
— Ты бы лучше обо мне думал.
— Лала, — Дима остановился, взял ее за руку. — Я думаю о тебе весь день пока не вижу. Сейчас же, когда ты рядом, дай мне хоть немного расслабиться и подумать о другом.
Она легонько дернула его за ухо.
— Что с тобой делать? Ты даже комплимент умудряешься говорить так, что не знаешь, как после этого вести себя, не уронив своей чести.
— Действий, которые надо совершать, не так уж и много, — он ей подмигнул. — В общем, ты сама их хорошо знаешь.
— Я уезжаю в понедельник на несколько дней, — Алла выполнила одно из них, приподнявшись на цыпочки и поцеловав. — Помнишь, я говорила тебе?
— Помню, — Дима кивнул. — Расскажешь подробнее?
— В нашей галерее скоро будет проходить большая выставка современной живописи. Будут художники из разных городов и несколько из других стран. Но творческие люди очень капризны и непостоянны. Сегодня они соглашаются, завтра отказываются. Нам так и не удалось договориться с некоторыми по телефону и с помощью интернета. Надо будет ехать, попытаться договориться лично с глазу на глаз.
— Тогда у тебя все обязательно получится.
— Почему ты так думаешь?
— Кто откажет такой маленькой красивой девочке? Грозе всех ежиков.
Алла засмеялась.
— Все же ты мастер говорить комплименты. Придешь к нам на вечеринку после закрытия выставки?
Дима едва заметно скривил губы.
— Что прикидываешь, как сделать так, чтобы быть дежурным в этот день? И плюс-минус еще суток трое?
Мужчина опять не ответил, но Алла заметила, что он, как обычно, закрылся и начал отдаляться от нее.
— Я оставлю тебе приглашение. Буду очень рада тебя видеть, если ты решишься. И обещаю, что больше ни разу об этом не напомню.
Дима вздохнул и обнял ее.
— Прости, Рыжик. Я тебя предупреждал, что моя компания не самая лучшая для таких солнечных зайчиков как ты.
— Ты тоже прости, но я сама решаю в какой компании мне быть.
— Вызывали, Николай Михайлович? — Дмитрий зашел в кабинет Суханова.
Однако полковника на своем привычном месте не было. За его столом сидел высокий, уже немолодой, черноволосый мужчина с волевым лицом и внимательным, словно испытывающим взглядом. Это лицо он часто видел и на синем экране, и не раз читал интервью с ним в газетах, да и просто
