– Жизненно важные органы не задеты, – сообщила Светлана. – Сломайте эти стальные полосы, Сташи, и мы вытащим их из тела. Тогда Шэд сможет превратиться обратно в человека, и вылечить его будет гораздо проще.
– А это еще не все, – угрюмо отвечала вампирка. – Вы на плече посмотрите…
– Я обязательно посмотрю, – сказала Светлана. – А вы пока сделайте, что я говорю.
Сташи забралась на бок Шэда и взялась за полосу металла. Вампирка чуть качнула ее, пытаясь согнуть. Оборотень хотел зарычать, но из его горла вырвался только тоненький всхлип. Вампирка погладила гросайдеч по закопченной чешуе и впилась в штырь зубами. Железо хрустнуло и переломилось. Сташи отбросила огрызок и переползла к следующему штырю, торчащему из тела дракона. Светлана тем временем отогнула гибкую перепонку крыла и увидела торчащее из раны топорище. Целительница задумчиво почесала кончик носа. С другой стороны от Шэда обнаружилась Хэлл. Гномица оглядывалась по сторонам, словно в поисках чего-то. Особенно пристальное внимание она уделила обугленному сундуку, лежавшему рядом с низким, плоским камнем. Хэлл перевела взгляд на топор, засевший в ране. В глазах ее мелькнула ярость. И стыд, вдруг сообразила ведьма. Гномица заметила целительницу и спросила:
– Тоже вытащить? Вам не выдернуть будет, он глубоко сидит. Давайте я…
– Не надо, – сказала Светлана. – У Шэда перерублена ключица, разорван канал Чи. Если вытащить топор, надо сразу заклинание накладывать. А то Шэд даже превратиться не успеет.
– Так накладывайте, это же ваша профессия, – угрюмо ответила гномица.
Из-за крыла высунулась Сташи и сообщила:
– Готово.
Светлана улыбнулась и кивнула:
– Очень хорошо. Господа, никто здесь не владеет Чи Воды или Земли?
Шэд, как дракон, был воплощением Огня, а ведьма – магом Воздуха. Огонь, как известно, питается Воздухом, но не сдерживается им. Оборотень потерял много жизненной силы, и если бы целительница дала ему свою Чи, он просто втянул бы ее в себя. Для того, чтобы скрепить заклятие, нужна была нейтральная Чи, да и антагонистичная подошла бы.
– Я маг Земли, госпожа ведьма, – откликнулся высокий мужчина, сидевший на ступеньках крыльца. У него не осталось волос на голове. Кожа с правой стороны лица свисала бордовыми лохмотьями, а на лысом черепе вздулась огромным сплошным пузырем. Острое ухо обуглилось. Светлана поняла, что перед ней сидх, только когда он повернул голову – другую сторону лица огонь почти не повредил.
– Андерет, скотина, ты жив! – с облегчением воскликнула Хэлл, увидев его.
– А я в огне не горю, – ответил сидх. – В воде тоже не тону, почему-то… Я готов отдать Шэду все, что смогу, только объясните, как, – продолжал Андерет, обращаясь к Светлане. – В той магической школе, где учился я, спецкурсов для химмельриттеров не читали…
– Но вам самому нужна помощь, – сказала Светлана.
Сидх махнул рукой.
– У меня хоть из тела ничего не торчит, кроме того, что торчит всегда, – с юмором ответил он.
– Подойдите сюда, – попросила целительница. – Руки сделайте вот так… Да, растопырьте пальцы… И призовите всю Чи, какую сможете. А теперь…
Пробитая стрелой рука почти не слушалась. Зарина с трудом отшвырнула обгорелые доски, отбросила ногой чью-то оплавленную палицу и торопливо осмотрела Гёсу. К непередаваемому восторгу ведьмы, ран на теле наемника не оказалось. Синяки и ушибы экенка считать не стала. Ведьма потрясла Гёсу, окликнула его. Экен не отозвался. Только тут Зарина заметила, что в лице наемника нет ни кровинки. Ведьма склонилась к его лицу, но дыхания не ощутила. Попыталась найти пульс, но его не обнаружилось тоже.
– Светлана! – закричала Зарина, но получился лишь полушепот. – Карина! Кто-нибудь, помогите!
Экенка беспомощно оглянулась и увидела, что Морана и Карина идут к ней.
Мандреченка оценила всполохи в ауре Гёсы и пробормотала:
– Я что-то не пойму. Ни одной смертельной раны нет, но и духа в теле уже нет…
Зарина зарыдала.
– Он призвал больше Цин, чем смог выплеснуть и переработать, – сказала Морана. – Его каналы Чи забиты мертвой силой. На физическом уровне это означает смерть.
– Нееет! – завопила Зарина, и этот крик у нее получился уже значительно громче. – За что! Неужели никак нельзя его спасти?
Карина покосилась на суккуба.
– Можно, – ответила Морана и продолжала, обращаясь к Зарине: – Я вижу, сегодня вы уже одалживали ему свою Чи. Он смог усвоить и переработать ее. Сейчас, если вы станете его Синергисткой, отторжения Чи не произойдет. Она пройдет по каналам этого человека, вытеснит Цин. Тогда дух, скорее всего, вернется в тело.
– Вы можете сделать нас Синергистами? – спросила Зарина.
– Нет, – отвечала хозяйка таверны. – Мне подвластно только Цин. Если я коснусь вашего друга, он умрет. Вам нужен тот, кто умеет управляться и с мертвой силой, и с живой.
– Но здесь же был некромант! – воскликнула экенка. – Они танцевали на крыльце!
Карина глянула через витые перила. Если Гёсу отбросило налево от крылечка, Квалмэхтар мог оказаться справа. Сейчас там лежала голова гросайдечи. Над ней колдовали Светлана, сидх с чудовищно обгоревшим лицом, Сташи и гномица. Воздух над Шэдом задрожал, заискрился.
По знаку Светланы Сташи дернула рукоятку на себя. Топор вышел из раны и упал к ногам целительницы – вампирка не смогла его удержать.
– Перекидывайся, Шэд! – крикнула ведьма.
Над двором таверны вспыхнула и опала разноцветная сфера. Когда свечение погасло, на месте дракона обнаружился лежащий ничком обнаженный мужчина. Кровь уже запеклась на сквозных ранах в его боку.
– Все? – раздался хриплый голос оборотня.
– Ну, почти, – улыбнулась Светлана. – Вас надо уложить в постель. Я обработаю раны, наложу повязки…
Андерет и Сташи помогли Шэду подняться. Вся троица двинулась к входу в таверну. Светлана последовала за ними. Хэлл осталась во дворе. Она подняла свой топор и легким, небрежным движением отшвырнула в сторону оплавленный сундук.
При виде гномицы губы Квалмэхтара дрогнули в улыбке.
– Туки-туки, я домике, – сказал некромант.
Хэлл замахнулась. Но опустить топор не смогла – он словно застрял в воздухе. Гномица оглянулась и увидела Карину. Ведьма держала топор в воздухе своей Чи. А Хэлл и не заметила, как ведьма подошла к ней. Мандреченка скользнула оценивающим взглядом по ауре некроманта. Мало толку было бы от заклятия, наложенного умирающим. Но судя по расцветке и насыщенности его ауры, маг чувствовал себя гораздо лучше, чем выглядел.
– Подождите немного, – сказала мандреченка гномице. – Мы его вернем.
Хэлл очень изобретательно выругалась на наречии орков и опустила топор.
– Ты наложишь временное заклятие, аналогичное Клятве Синергистов? – обратилась Карина к Квалмэхтару.
– Если мне пообещают за это жизнь, – ответил тот.
– Трус! – закричала Хэлл. – Как и все вы, охотники за падалью. На живых-то рука не поднимается, да?
– Да прекратите вы! Скорее! Пусть он уходит, шайтан с ним! – завопила Зарина. – Гёса же сейчас умрет!
Карина вопросительно посмотрела на Морану.
– Тебе оставят жизнь, – сказала суккуб некроманту. – Ты уйдешь, и тебя никто не будет преследовать.
Карина подала руку Квалмэхтару. Эльф ухватился за нее и поднялся на ноги.
– Больше никогда не приходи сюда, – дрожащим от гнева голосом сказала Хэлл.
Квалмэхтар насмешливо приподнял бровь и сказал:
– Я думаю, что запретить посещать таверну может только ее хозяйка.
– Морана, скажи ему! – яростно закричала гномица.
Некромант несколько мгновений смотрел в светлые глаза суккуба. Морана молчала.
– Пойдем, – сказала Карина Квалмэхтару.
Суккуб, некромант и мандреченка обогнули крыльцо и оказались рядом с распростертым на земле Гёсой. Квалмэхтар встал рядом с ним на колени и взял его правую руку своей левой.
– Дайте мне левую руку, – сказал маг Зарине.
Экенка поспешно повиновалась. Теперь, когда маг держал руки ведьмы и наемника, его собственные руки оказались перекрещенными.
