– Ну, ясно, – произнес Искандер. – Но почему ты сделал это, Ярек?
– Я хотел стать генералом. Я хотел командовать войсками в Лихом Лесу, – доверчиво глядя на императора, отвечал Маковец. – Если бы война закончилась, меня уволили бы по сокращению. Я ж кадетских корпусов не кончал, звание на войне получил… Да и господин Хляндик как раз жил в Приморском квартале. Он погиб, и я думал, а может меня теперь назначат начальником…
– Хорошо, я понял тебя, – ничего не выражающим голосом ответил Искандер. – У меня больше нет вопросов.
– Будем приговор выносить? – осведомился Крон.
Император кивнул. Охранники снова устроились на лавке вместе с Маковцом. Полковник болтал ногами, как маленький ребенок, смотреть на это было жутко. Энедика отвернулась и прислушалась, как переговариваются Искандер и Крон.
– Четвертовать его, и всего делов, – говорил император Мандры. – А подходящую статью Эмнер найдет потом в Уложении.
Лицо Маковца сморщилось, когда он услышал эти слова.
– Я огорчил императора! – зарыдал полковник.
Блондин погладил его по голове.
– Да нет, что ты, – сказал он. – Император доволен тобой. Ты рассказал ему всю правду.
– Да? – обрадовался Маковец.
– Конечно, – сказал светловолосый охранник.
Его напарник извлек откуда-то леденец на палочке и протянул полковнику.
– На, – сказал охранник мягко. – И посиди тихо, будь хорошим мальчиком.
Маковец, судя по всему, уже забыл, что этот человек ударил его по лицу полчаса назад. Полковник взял леденец и стал сосать, причмокивая. Энедику пробрал озноб. Эльфка отвернулась.
– Статьи… это не так важно. Но четвертовать… все-таки, дворянин в третьем колене, – сомневался Крон. – Это подорвет уважение к знати, думается мне. Ну что такое, как простого конокрада. Я советую отрубить голову. Чинно, благородно…
– Да срал я на эту знать, – ответил Искандер. – Ублюдок заслужил четвертования!
– Значит, он будет четвертован, – отступился маг. – Но срать на знать я бы тебе не советовал… – добавил он так тихо, что эти его слова услышали только император и эльфка.
Искандер поднялся с места, и вслед за ним встали и все присутствующие.
– Оглашается приговор, – церемонно произнес Крон.
ЭПИЛОГ
Волхв Степан был старшим причетником Ящера вот уже пятнадцать лет. Пятнадцать лет он прожил в уютной комнате под самой крышей башни. Окна комнаты выходили на тот берег острова, что был обращен к морю. Когда солнце село и ушла дневная духота, сонная, ленивая, Степан попытался поработать над отчетом. Главный волхв Ящера, Дренадан, уже несколько месяцев хотел его прочесть.
Но вскоре по железной крыше башни цепами яростных струй замолотил дождь. Чернушка, кошка причетника, мяукнула и забилась под кровать. Дождь бил усердно, как старательный крестьянин. Причетник при каждом ударе грома подпрыгивал в кресле. Чернушка нервно мяукала в своем укрытии. Поняв, что сегодня у него ничего не получится и он только напортит, Степан отложил отчет. Причетник решил выманить кошку и успокоить ее, но Чернушка орала из-под кровати дурным голосом и выходить не собиралась. Волхв выглянул наружу и застыл у окна, завороженный мрачной красотой и силой грозы.
Ветер выл, загоняя воду обратно в устье Нудая. Океан ревел, распарывая свою грудь об острый, как спица, утес. Бледные кривые сабли молний полосовали брюхо туч. С земли, навстречу стрелам Перуна били рукотворные стрелы – алые, синие, золотисто-коричневые и голубые. Это послушники Радагаста, будущие боевые маги, развлекались на утесе. Если, конечно, можно назвать развлечением отработку приема «Отдача», военной разновидности Зеркала Анцира.
«Надеюсь, это последняя гроза в этом году», подумал Степан. Он всегда любил тепло и покой. И, находясь под крепкой крышей в моменты неистовства стихий, старший причетник Ящера испытывал острое наслаждение. Причетник понял, что кружка грога сейчас будет очень кстати, и сделал шаг к камину, где тихонько потрескивали дрова.
В этот момент Степан понял, что в дверь его комнаты стучат, стучат требовательно и, судя, по всему, давно.
– Кого там Позвизд принес? Я же просил! – зарычал причетник, поспешно раскладывая на столе бумаги. – Никогда не дадут поработать! Что у вас опять?
Стук повторился. Для убедительности засунув перо за ухо, Степан подошел к дверям и открыл. Увидев, кого ему принес ночной ветер, старший причетник от изумления несколько секунд не мог вымолвить ни слова. Незнакомая эльфка в роскошном, но насквозь мокром сюрко была последним живым существом, которое он ожидал увидеть на пороге своей комнаты. Причетник всплеснул руками – и эльфка ловким движением надела на запястье волхва четки.
Четки из обсидиана редкого цвета – черного в белых снежинках.
– Проходите, – промямлил Степан.
Эльфка вошла в комнату. Волхв увидел за ее спиной Дарика, одного из послушников Радагаста. Форменный плащ юноши потемнел от воды. Лицо послушника пересекал лиловый зигзаг. Степан хмыкнул. Очевидно, столкнувшись в ночи с невесть откуда появившейся эльфкой, Дарик попытался ударить ее своей Чи. После чего прочувствовал на своей собственной шкуре, как работает Зеркало Анцира.
– Ну, я пошел? – буркнул юноша и, не дожидаясь ответа, стал спускаться по узкой винтовой лестнице.
– В следующий раз сначала поздоровайся, прежде чем лезть в драку, – бросила эльфка ему вслед. – Драться с незнакомцем – это верх неприличия.
Обернувшись, причетник увидел, что гостья успела произвести множество весьма практичных действий. Эльфка сбросила сюрко, повесила его на приколоченные к стене рога и поставила у стены свою огромную сумку. Сейчас она сушила оранжевый кертль на себе заклинанием – гостью окутывало облачко пара.
– Присаживайтесь, – указывая на кресло-качалку у камина, дружелюбно произнес Степан.
– Напоминает пыточное кресло, – подозрительно ответила эльфка.
Волхв уселся в него и качнулся туда-сюда, продемонстрировав, что конструкция рассчитана не на причинение мук, а как раз наоборот. Эльфка, все еще колеблясь, осторожно присела. Степан прошел к резному поставцу в дальнем углу комнаты, по дороге стыдливо набросив покрывало на разворошенную постель. Волхв собирался угостить гостью вином. Но кинув взгляд на лужу, которая натекла с ее сюрко, изменил свое решение. Причетник извлек из прохладных глубин поставца бутыль с водкой, два стакана и полпалки славной колбасы, которую неречь называют «вайсфляйш». Эльфка с ногами забралась в кресло. Сбросив мокрые сандалии, она чуть покачивалась в нем, глядя на огонь. Кошка уже как-то очутилась у нее на коленях. Степан заметил, что глаза гостьи сузились точь-в-точь как у Чернушки, и понял, что перед ним авари, дитя Лихого Леса. Волхв пристроил стаканы на каминной полке и разлил.
– Это чтобы вы не простудились, – сказал он, подавая стакан гостье.
Причетник опасался, что эльфка презрительно сморщит носик. Но та лихо опрокинула стакан, даже не моргнув глазом – своим чудным глазом с желтой вертикальной трещиной зрачка. Степан тут же заботливо протянул ей колбасу. Эльфка впилась в нее зубами. Отломив кусочек колбасы, она подала его Чернушке – как ревниво заметил Степан, угощение было принято с благодарностью. Остатки палки гостья вернула волхву.
– Со знакомством, – сказал Степан, выпил и закусил.
Эльфка чихнула.
– Не помогает ваше лекарство, – сказала она мрачно.
Голос у нее оказался мелодичный, богатый обертонами, как вечерний перезвон колоколов.
– Ну, не все сразу, – ответил волхв.
Придвинув к камину стул, Степан сел рядом с гостьей. Сняв с запястья четки, он задумчиво перекинул несколько бусин.
– Я обязан предоставить вам отдельную комнату, – сказал волхв после непродолжительного молчания. – Но честно признаюсь вам, что могу сделать это, только предоставив вам свою.
– Я согласна на общий барак, – пожала плечами эльфка.
– Ну, барак – не барак, – смутился Степан. – Поживете пока в соседней башне, в комнате с двумя соседками. Одна из них тоже эльфка, так что вы не будете чувствовать себя одиноко. А после Коляды у послушников Авсеня выпускные экзамены пройдут, разъедутся по храмам, мы вас и расселим…
