— Я не знаю, — произнесла Ульрика. — Я не знаю тебя, и теперь даже саму себя не узнаю. Ты дурак, Феликс Ягер, и сделал дуру из меня. Я отправлюсь с тобой на битву с драконом.
Она развернулась и убежала от него в сторону занимаемого отрядом дома, спеша так, словно за ней по пятам гнались все демоны Хаоса. Феликс остался в недоумении, обнаружив, что не имеет даже намёка для понимания произошедшего.
Возвратившись, Феликс застал у костра незнакомца. Это был высокий, покрытый шрамами мужчина, одетый в кожу. Его лицо затеняла широкополая кожаная шляпа. В ножнах на боку покоился длинный меч. К концу воткнутого в земляной пол посоха был привязан матерчатый узел, а лютня, струны которой незнакомец небрежно перебирал пальцами, выдавала в нём странствующего менестреля.
Никто не проявлял к нему ни малейшего интереса, но, казалось, незнакомца это не особо беспокоило. Он лишь благодарно смотрел на огонь и тех попутчиков, с которыми его разделял. Феликсу и в самом деле не было дела до странника. Он желал поговорить с Ульрикой, но она уже опустилась на землю по другую сторону костра и улеглась между своих телохранителей, решительно отказываясь замечать присутствие Феликса. Непонятно почему, но Феликс обиделся. Пострадала его гордость. «Ну, раз уж она этого хочет, — подумал он, — пусть поступает, как знает». Ему в любом случае хотелось какое — то время поразмыслить над тем, что сказала Ульрика.
— Ты кто таков? — не слишком тактично поинтересовался Феликс у незнакомца.
Тот довольно приветливо отозвался:
— Звать меня Йохан Гатц, дружище. А как твоё имя?
— Феликс Ягер.
— Ты товарищ этих Истребителей?
— Да.
— Путешествующие вместе гномы и люди вполне обычное явление в этих горах. Но группа из трёх кислевитов, волшебник, имперец и компашка Истребителей — куда менее обычное зрелище. Вы объединились в отряд для большей безопасности в пути, или за этим стоит история, о которой я мог бы сложить песню?
— Это зависит от того, какие именно песни ты распеваешь, — сказал Феликс.
— Самые разнообразные.
— Как я сказал ранее, мы идём убивать дракона, — хвастливо прокричал Улли.
Йохан Гатц вздрогнул и поднял вверх брови.
— И ты сопровождаешь этих Истребителей в их поисках гибели? Твои приятели рассказывали мне самые разные истории о тебе и Готреке. Интересной жизнью живёте, ребята.
— Очевидно так.
Феликс не понимал, почему его задело любопытство мужчины, но так оно и было. Менестрелям обычно присуще любопытство. Довольно часто, помимо песен и музыки, их расхожим товаром являются новости и слухи. Похоже, гномов вообще не особо беспокоило присутствие незнакомца, но было в нём нечто такое, что раздражало Феликса. Он пытался убедить себя, что это предубеждение, что он просто разозлён разговором с Ульрикой, но нечто в этом мужчине вызывало у него подозрения.
— Что подвигло тебя на скитания по этим горам? — спросил Феликс. — Я — то думал, это опасные места для странствующего в одиночестве путника.
— Менестрель может странствовать везде, где пожелает. Даже самый свирепый разбойник не убьёт нищего музыканта, когда может получить песню задарма.
— А я и не слышал, что орки и гоблины столь ценят бродячих музыкантов.
— Я быстро бегаю, — с лёгкой улыбкой произнёс Йохан Гатц. — По правде говоря, я, должен признаться, немного обеспокоен тем, что тут обнаружил.
— В самом деле?
— Да. Последний раз я проходил этой дорогой несколько лет назад. Вдоль Главного тракта тогда стояли городки и деревни, где путник мог заработать себе пропитание и немного монет. Эти места не были столь дики и небезопасны. Здесь не было ни орков, ни бандитов. Знай я то, что знаю теперь, не ходил бы этой дорогой, а остался бы в Остмарке, несмотря на конкуренцию.
— Так было бы мудрее.
— Да, было бы. Как обычно говорила моя дорогая старая маменька: «Задним умом всяк крепок».
— Ты утверждаешь, что самые отчаянные бандиты оставляют в покое менестреля. Встречал кого — нибудь?
— Я встречал тех, которые могли бы ими оказаться, хотя меня они и не тронули.
— Слыхал что — нибудь о Хенрике Рихтере? Ходят слухи, что он король местных разбойников.
Йохан Гатц рассмеялся в голос.
— Значит, правит он довольно бедным королевством, насколько я могу судить. Мне не довелось увидеть ни огромных армий бандитов, ни что — либо услышать об этом разбойничьем короле. Хотя признаю, раз уж ты о нём упомянул, это может послужить хорошей темой для песни.
— Я вот никогда не встречал ни одного разбойника, который был бы хоть близко столь же романтичен, как те, о которых можно услышать в песнях менестрелей, — заметил Феликс. — Ни один из тех, что мне попадались, не занимался тем, что грабил богатых и отдавал добро бедным, или боролся против беззакония землевладельцев, защищая права угнетённых. Те парни, что мне встречались, желали лишь снять мою голову с плеч, а мой кошелёк с ремня.
— Должно быть, ты встречал множество разбойников, господин Ягер? — поинтересовался Йохан Гатц со странным блеском в глазах.
— Нескольких, — отвечал Феликс.
— Тогда ты, должно быть, куда более крутой мужик, чем кажешься на вид, раз всё ещё жив. С позволения сказать, ты не выглядишь наёмником или мастером меча.
— Довольно самоуверенное заявление, — произнёс Феликс, чувствуя в словах мужчины завуалированное оскорбление.
— Феликс Ягер один из самых могучих людей, которых когда — либо знал Снорри Носокус, — заявил Снорри, находящийся по ту сторону костра.
Феликс удивлённо посмотрел на него. Он и подумать не мог, что произвёл на Истребителя настолько хорошее впечатление. Он не заметил, что Истребитель внимательно прислушивается к разговору.
— Разумеется, ни о чём особом это не говорит, — быстро прибавил Снорри, вызвав общий хохот гномов.
Феликс пожал плечами и снова обратился к трубадуру.
— Мы идём убивать дракона, — произнёс он. — Если не побоишься присоединиться, из этого выйдет песня.
— Мне жизнь ещё не надоела, — ответил менестрель. — Но, доведись тебе пережить это событие, разыщи меня, и я напишу песнь на эту историю. Весьма вероятно, она меня прославит.
Он на некоторое время замолчал, раздумывая над своими словами.
— Ты искренне считаешь, что у вас есть шансы на выживание? Удастся ли вам вообще подняться на гору, если правдиво то, что ты рассказал мне про орков, гоблинов и разбойничков — людей?
— Мы уже обратили в бегство военный отряд зеленокожих, — заметил раздражённый тоном менестреля Феликс, сознавая, что это хвастовство.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
