— Привет! — сказал он, подойдя к ней.
— Привет! — ответила Керри, чувствуя себя неловко.
Они присоединились к общему разговору, вращавшемуся вокруг предстоящего матча на Кузнечной поляне между «Вакерос» и командой Зана — «Красные уланы». Керри слушала, не воспринимая:
— …У Рамиреса коэффициент восемь, у Дельмаса только шесть, у Оливейры шесть и у Бенгелы пять. «Вакерос» не проиграли еще ни одной встречи и находятся в прекрасной форме. По моему мнению, «Уланы» не имеют никаких шансов — при всем моем уважении, Зан.
Тот грустно улыбнулся, но ничего не ответил.
— Ну, я не знаю, — сказала Мэнди Вилльерс. — В конце концов игра будет идти на территории «Улан», а «Вакерос» могут чересчур зазнаться. Я готова поставить на «Улан».
— Спасибо за твою постоянную преданность, Мэнди, — кивнув, сказал Зан.
— Зан, дорогой, а где Розмари? Неужели она все еще лежит с гриппом?
— Боюсь, что так. Никак не может от него избавиться. Она считает, что если пролежит в постели до конца недели, то к воскресенью поправится.
Когда разговор перешел на другую тему, Зан повернулся к Керри:
— Как вы проводили время?
— Прекрасно. Только была очень занята.
— А как Критерий?
— Он в отличной форме. Мне удается почти каждый день вырываться в Саннингдейл, чтобы с ним заниматься.
Вежливая беседа продолжалась еще несколько минут.
— А Марк здесь? Что-то я его не видел, — спокойно сказал Зан.
— Да, но, вероятно, он рано уйдет. Он сказал, что очень устал.
Когда их тет-а-тет прервался, Керри отошла в сторону, мечтая, чтобы Марк поскорее ушел. Следующие полчаса она провела среди гостей, даже не пытаясь вслушиваться в их болтовню. Керри все время чувствовала, что Зан находится где-то рядом.
В основе ее светских амбиций, как называл это Марк, лежало исключительно желание быть там же, где и Зан. Чтобы этого достигнуть, Керри пришлось общаться с людьми, входящими в круг знакомых Зана и Розмари. Теперь все они знали ее как энергичную, симпатичную американку, жену подающего надежды банкира, который является сыном Линди ван Бурена.
Всю неделю после Нового года Зан ей не звонил, и Керри сама позвонила якобы для того, чтобы попросить совета насчет покупки загородного коттеджа в Котсуолдсе. В свою очередь, это дало ему возможность сообщать ей о намечающейся продаже недвижимости. Однажды он даже возил ее осматривать дом, но разговор шел о чем угодно, кроме их отношений. Хотя Зан не говорил, Керри чувствовала, что он одинок. Она слышала, что его брак с Розмари оказался неудачным. Всю зиму Керри ждала, что он выскажет ей вслух то, о чем говорил его взгляд во время их встреч на охоте, приемах и балах. Весь прежний опыт ее общения с мужчинами оказался бесполезным. Керри чувствовала себя неопытной и смущенной. Как она начала понимать, любовь — это надежда на то, что жизнь приобретет смысл. Брак с Марком почти перестал иметь для нее значение, и только маленький Линди как-то связывал Керри с повседневностью.
Видя, что к ней приближается Марк, Керри попыталась преодолеть раздражение.
— Дорогая, если я хочу попасть завтра на работу к девяти часам, то мне надо пораньше уйти. Кроме того, мне надо просмотреть кое-какие бумаги. Я думаю, нам пора.
— Если ты не возражаешь, я останусь. Я могу прогуляться пешком или вызвать такси.
— Конечно, если хочешь, — сказал Марк, стараясь не выдать своего разочарования. — Надеюсь, увидимся позже.
Через несколько секунд к ней подошел Зан.
— А где Марк?
— Он ушел. Хочет пораньше лечь спать.
— Вы не прочь где-нибудь поужинать? — подчиняясь внезапному порыву, спросил Зан. — В конце концов, если нас обоих бросили, это не причина, чтобы ложиться спать голодными.
Керри улыбнулась:
— Думаю, это неплохая мысль.
Когда компания распалась на отдельные группы, они отправились в маленький индийский ресторан на Флад-стрит. Он был оформлен как красная с золотом палатка, над столами нависали жаровни.
Они говорили о лошадях, о поло, об охоте, об Ирландии. Керри зачарованно смотрела на Зана. Глядя в его глаза, она едва слышала, что он говорит. Внезапно ей надоело разговаривать о вещах, которые на самом деле не имели значения. Они словно бегали по кругу — в середине оставалось то, что влекло их друг к другу. Керри все время думала, как сказать ему об этом. Женщина не должна предлагать свою любовь. Она только может быть доступной.
— Зан, вам не кажется, что после Нового года мы оба ходим вокруг да около? — задумчиво произнесла Керри.
Он удивленно посмотрел на нее, затем рассмеялся.
— Ну, а что же, вы думаете, мы можем с этим поделать?
— Мы можем вступить в связь, — сказала Керри, методически помешивая кофе. Сердце ее бешено колотилось. Она никогда еще не позволяла себе такой дерзости — не позволяла и не собиралась позволить.
— Вы думаете, это будет разумно? — спросил Зан, застигнутый врасплох ее откровенностью.
— Известно, что такое случается, если двое считают друг друга неотразимыми.
Положив локти на стол, он внимательно смотрел на Керри, польщенный ее словами. В поведении Керри не было ни раздражающего кокетства, ни робости. Зан глядел в ее глаза, в которых отражался свет ламп, глядел на пылающие рыжие волосы Керри, и решимость — даже если она и была — оставила его.
— Должен признать, такая мысль у меня появлялась. Но все гораздо сложнее.
— Как вы обычно поступаете в такой ситуации?
— Что вы имеете в виду? — спросил Зан. С чувством вины он подумал о Шаннон, вспомнив, что должен с ней встретиться всего через несколько дней — когда «Уланы» будут играть с «Вакерос».
— Вы счастливы с Розмари?
— Что такое счастье? — пожав плечами, сказал Зан. — Я думаю, мы похожи на любую другую пару, где супруги привыкли друг к другу.
— Это не ответ на мой вопрос.
— Вы сказали «обычно». Как я понимаю, это означает, будто вы думаете, что у меня есть опыт в таких делах. — Он взял ее руку в свои.
— А разве нет?
— Если я скажу «да», вы подумаете, что я хочу произвести на вас впечатление, а если скажу «нет», вы, вероятно, мне не поверите.
Она засмеялась, обхватив пальцами его ладонь.
— Керри, — начал Зан, — вы были честны со мной, а теперь я буду честен с вами. Я полагаю, вы догадываетесь, почему я не позволял ситуации заходить слишком далеко, — задумчиво сказал он. — С первого же раза я был вами очарован, и даже, идя домой, думал о том, что хотел бы лечь с вами в постель. Меня заинтриговало ваше поведение — вы были не похожи на других. Но потом, когда на Новый год я почувствовал, как в вас пробуждается страсть, то понял, что если мы начнем, то не сможем остановиться.
