Но есть еще одна серьезнейшая проблема – социальное расслоение.
Резкое расслоение общества по доходам очень опасно не только для социального мира, но и для экономики, в которой при этом происходят процессы деградации, как количественные, так и качественные. Формирующуюся в этих условиях хозяйственную модель можно назвать моделью “двух экономик”. Неизбежной спутницей данной модели является так называемая “ловушка недопроизводства”, характерная для развивающихся стран (прежде всего латиноамериканских), которые в разное время принимали модель “шоковой терапии” в качестве базовой переходной модели для построения рыночной экономики. Первым среди исследователей на эту типичную “ловушку” указал известный экономист, профессор Массачусетского технологического института Ланс Тэйлор еще в 1991 году, то есть до начала так называемых рыночных реформ в России (уже в силу этого ханжеские ссылки “реформаторов” на безальтернативность выбранного курса реформ и на неисследованность его последствий абсолютно несостоятельны).
По данным Л. Тэйлора, во всех странах, избравших разработанную на основе рекомендаций МВФ и Мирового банка модель так называемой “шоковой терапии” – быстрого массированного перехода на рельсы хозяйственного саморегулирования с практически полным отказом от активного государственного вмешательства в экономику, – имели место одни и те же негативные явления, представляющие собой закономерные следствия целевых критериев и методов данного варианта трансформации, т.е. как бы “запрограммированные” самой моделью. Опираясь на анализ многочисленных данных, Л. Тэйлор описал свойственные модели “шоковой терапии” специфические механизмы, приводящие к типичным характерным ситуациям, которые он называет “ловушками” (распределительная ловушка, инфляционная ловушка, долговая ловушка, ловушка недопроизводства, ловушка недофинансирования) или “тупиками”, поскольку в рамках данной модели самопроизвольный выход из этих ситуаций практически нереален. Не имея возможности воспроизвести здесь детальные описания указанных механизмов, коротко остановимся на самих “ловушках Тэйлора”.
Л. Тэйлор еще в 1991 г. указал, что во всех странах, избравших модель так называемой “шоковой терапии” с практически полным отказом от активного государственного вмешательства в экономику, имели место одни и те же негативные явления и специфические экономические механизмы, приводящие к характерным тупиковым ситуациям-“ловушкам”.
Массированное дерегулирование и неизбежный в этих условиях спад производства, а также активизация перераспределительных процессов, когда одни участники рынка стремятся любой ценой увеличить, а другие – сохранить свою долю в совокупных доходах, приводят к резкому всплеску инфляции. Из всех возможных методов борьбы со спиралью цен данная модель, построенная на основе либеральной экономической доктрины, предписывает жесткую бюджетную и кредитно-денежную политику или, иными словами, режим жесточайшей экономии, означающий снижение государственных расходов, рост налогов и сжатие денежной массы. Результатом этого является дальнейшее сокращение совокупного спроса и, как следствие, углубление рецессии.
Жесткая кредитная политика приводит к увеличению учетной ставки, что ведет к оттоку капитала из сферы реальной экономики и переливу его на либерализованные финансовые рынки. Последние в условиях дерегулирования предлагают практически неограниченные возможности быстрого прироста капитала за счет операций с недвижимостью и ценными бумагами. Погоня за наличными денежными средствами населения приводит к росту масштабов финансовых махинаций. Одновременно наблюдается перевод капитала за границу.
Эти процессы вкупе с отсутствием у беднейших слоев реальных рычагов экономического давления приводят к регрессивным сдвигам в распределении доходов и богатства – к имущественной поляризации общества.
Отсутствие подлинных стимулов для развития в реальном секторе экономики приводит к многократному снижению новых инвестиций в основной и оборотный капитал. Рецессия углубляется по мере того, как режим экономии заставляет государство сокращать инвестиции в инфраструктуру и социальную сферу, что, в свою очередь, дестимулирует инвестиции частного сектора. Когда финансовый бум сходит на нет, рецессия может перерасти в открытую депрессию. В относительно лучшем положении могут находиться только ориентированные на экспорт отрасли с невысоким технологическим уровнем производства, что в результате приводит к регрессивным сдвигам в отраслевой структуре экономики.
Л. Тэйлор замечает, что естественного, стихийного выхода к восстановлению экономической активности со стабильными ценами и относительно сбалансированной внешней торговлей не существует. В лучшем случае, при наличии умного государственного регулирования рыночный механизм искусно управляет ставшим уже устойчивым экономическим ростом. Однако для того, чтобы вытащить экономику из ловушки недопроизводства, одного рыночного механизма недостаточно.
Поясним смысл “ловушки недопроизводства”. Распределительные конфликты приводят к резкой имущественной дифференциации. Это вместе с действием инфляции значительно уменьшает суммарный доход основной массы населения. Даже если бы совокупный доход общества при этом не сократился, давление спросовых факторов на производство все равно снижается, так как понятие “совокупный спрос” при резком имущественном расслоении становится фикцией. Фактически начинают параллельно существовать два вида спроса – спрос очень богатых и сильно сократившийся спрос основной части общества, причем очевидно, что эти два вида спроса практически не пересекаются.
Из этих двух видов спроса только второй может являться ощутимым стимулом для роста внутреннего производства, но он уменьшился в результате перераспределения доходов, и сам его рост, в свою очередь, почти полностью зависит от роста производства (замкнутый круг). Резко выросший спрос богатых направлен подавляющей своей частью не на внутренний рынок, а потому не может служить стимулом роста национального производства. (В развитых странах совокупный спрос является действенным фактором динамических характеристик экономического роста в силу того, что в структуре этого совокупного спроса основной вес приходится на спрос целенаправленно созданного среднего класса.)
“Ловушка недопроизводства” является неизбежной спутницей параллельного существования двух видов спроса – спроса очень богатых и сильно сократившегося спроса основной части общества. Резко выросший спрос богатых направлен не на внутренний рынок, а потому не может служить стимулом роста национального производства.
Со временем все большая часть массового спроса также становится ориентированной на внешний рынок, так как из-за физического и морального износа оборудования, сократившихся капиталовложений и растущих издержек производства отечественные товары начинают вытесняться более дешевыми импортными.
Положение усугубляет жесткий режим экономии, направленный на достижение финансовой стабилизации. Добиваясь этой цели только монетарными методами, а не путем антирецессионной политики, финансовой стабилизации можно достичь лишь ценой углубления спада производства. Далее экономика при внешне стабильных финансах может функционировать в режиме недопроизводства (на уровне 60–80% потенциальной мощности) годами и даже десятилетиями. Интересно, что данная ситуация самодостаточна, обладает устойчивым равновесием и не содержит в себе никаких внутренних стимулов и возможностей для саморазвития.
Таким образом, модель “двух экономик” в принципе не может обеспечить стране устойчивого динамичного развития, тем более ориентированного на достижение всеобщего благосостояния.
Глава 4. ОШИБКИ РЕФОРМАТОРОВ
Почему не работает рыночный механизм
1. Специфика “формулы” российских реформ
После первого кризиса перепроизводства в Англии отнюдь не только Карлу Марксу стало ясно, что работоспособность рыночного механизма – величина переменная и что она зависит от внешних условий и в том числе от состояния общественных институтов. В России же еще известный в качестве легального марксиста ученый-экономист Туган-Барановский показал связь эффективности работы рыночного механизма с работоспособностью кредитной системы. Идеология протекционизма возникла в XVII веке не в последнюю очередь потому, что уже тогда было понятно, что избыток конкуренции может совершенно парализовать деятельность агентов рынка, и прежде всего их склонность к инвестициям, и что при дефиците этой склонности у частных предпринимателей целесообразна избирательная замена частного предпринимательства государственным. Первым в этом духе действовали Оливер Кромвель в Англии и Кольбер во Франции, а затем “кольбертизм” был взят на вооружение во многих странах, включая Россию (при Петре I).
