Как возник Провал, я не знаю. Круг Десяти то ли создал его, то ли просто нашел. Кое-кто полагает, что Последние как раз и вышли из Провала, и Круг Десяти всего лишь загнал их обратно. Другие утверждают, что Провал — такое же дело человеческих рук, как стеклянный глаз или клетка с обращенными внутрь пиками.
Достоверно известно одно: Круг Десяти запечатал Провал. Десять славнейших родов воинов-чародеев работали над этой печатью десять поколений. Чары и заклинания, замешенные на крови, времени и жертвоприношениях, наслаивались в течение трехсот лет. Все это время Круг Десяти создавал новые способы ворожбы и сочетания магических обрядов.
Так они воздвигли вокруг Провала стену, невиданную, невообразимую и неповторимую, чьи тайны умерли вместе с воинами-чародеями, вложившими в нее свои кости, кровь, прах и души.
Так Провал был запечатан и остается запечатанным до сих пор, а страшные существа, заточенные там, помнят и ждут, лишенные света. Провал — их тюрьма, которая может стать их могилой, и ни один человек, даже чародей, не может проникнуть туда. Ни один, кроме Простирающего Руки.
В какой-то миг своего рассказа Геритас Кант из калеки с кривой спиной и переломанными ногами превратился в могущественного чародея. Теперь он, вперив зеленые глаза в Аш, ждал, что скажет она. Он весь съежился, лопатки у него почти сошлись, и сквозь кожу на руках торчали кости.
В нем два человека, подумал Райф: один сломан, как его тело, другой, могучий, испытывает страдания и показывается не часто.
Все молчали. Аш терпела взгляд Канта, как пытку, которой нельзя избежать. Со времени своего пробуждения час назад она почти ничего не сказала и довольствовалась тем, что слушала. Теперь, под устремленными на нее взорами, она приготовилась говорить.
Райф сохранял на лице спокойствие, как и во время речи Канта, решившись не показывать страха ни этому человеку, ни Аш. Особенно Аш.
Она подалась вперед на скамье, подставив лицо свету. Рука Ангуса легла ей на запястье, но Аш стряхнула ее, как назойливую муху или пыль. Серые глаза встретились со взором Канта, и Аш повелительно произнесла:
— Скажи мне, кто я.
Геритас поддержал здоровой рукой отвисшую челюсть. По его подбородку стекала струйка слюны.
— Чтобы понять, что такое Простирающий Руки, надо знать, где находится Провал по отношению к нашему миру. Они оба существуют бок о бок и один в другом, оставаясь при этом совершенно раздельными. Их разделяет серая равнина, ничейная земля, известная как пограничье или Серые Марки.
— Серые Марки, — отчетливо повторила Аш.
— Да. «Марка» как раз и означает границу между двумя землями, — понимающе улыбнулся Геритас. Ангус ничего ему не рассказывал об Аш, но он, очевидно, и сам догадался. Пристукнув палками, он продолжал: — Итак, Марка отделяет Провал от нашего мира. Могущественные чародеи могут ступить на нее и даже увидеть мельком Стену Провала. Но только Простирающий Руки может коснуться этой стены и сломать ее.
При слове «сломать» Аш вздрогнула, Ангус воззвал к каким-то своим богам, а Райф уставился на источенную сыростью стену позади Канта, страстно желая заехать ему кулаком в нос. Калеке все это доставляло явное удовольствие, и он, блестя зелеными глазами, заговорил опять:
— Простирающий Руки рождается раз в тысячу лет, и может быть как мужчиной, так и женщиной. Такой человек способен войти в мертвое пространство пограничья, подойти к Стене Провала и освободить существа, заключенные за ней.
Райф, переборов кое-как свой гнев, взглянул на Аш. Она почти не дрожала, только вцепилась руками в край стола, и вены на ее запястьях пульсировали. Она медленно подняла глаза навстречу Райфу. В них был вопрос, и Райф, еще не успев понять, о чем она спрашивает, выпятил челюсть — это и послужило ответом.
Аш с улыбкой, плохо скрывающей облегчение, обратилась к Канту:
— Так ты думаешь, что я и есть Простирающая Руки?
— Да.
— И что я родилась, чтобы освободить узников Провала?
— Да.
— И если я скажу, что последние полгода мне все время снятся какие-то существа, молящие меня протянуть руку и помочь им, то ты ответишь, что это жители Провала зовут меня?
— Да.
Угол рта Аш начал дергаться, и она поспешно прикусила губу.
— Скажи тогда вот что, Геритас Кант. Если я не первая Простирающая Руки, рожденная на свет, почему тогда Провал еще не разрушен?
Геритас переглянулся с Ангусом, поправил рукой ноги на стуле и ответил сварливо:
— По нескольким причинам. Во-первых, стену снова можно заделать, если действовать быстро и при определенных условиях. Во-вторых, не все Простирающие доживали до возраста, в котором возможно сломать стену. В-третьих, существует место, где Простирающий может разрядить назревшую в нем силу, не угрожая целостности стены.
Райф нахмурился. Этот ответ в отличие от прочих речей Канта был краток и уклончив. Не спросить ли его, почему не все Простирающие Руки доживали до взрослых лет? Нет, пожалуй, лучше не надо. Все равно ничего хорошего не услышишь.
Аш помолчала, царапая ногтями навощенную поверхность стола, и наконец спросила:
— Есть ли у меня иной выход, кроме разрядки этой... силы, что скопилась во мне?
— Ты — Простирающая Руки, недавно достигшая женской зрелости, и способна проломить стену. Великая сила таится в тебе — я почувствовал это, когда к тебе прикоснулся. Она выходит наружу холодом, смещает твои внутренности, питается твоей кровью, вытесняет воздух из твоих легких. Ее нужно выпустить на волю, иначе она тебя погубит.
— Но ведь до сих пор Аш как-то боролась с ней, — воскликнул Ангус.
— Да — и посмотри, что с ней сталось. Сила пожирает ее изнутри. Она исхудала, пожелтела и дышит с трудом. Притом ты не видишь того, что почувствовал я: поврежденных почек, стиснутых грудных органов, накопившихся в печени ядов, учащенного сердцебиения. Скоро во рту у нее пересохнет, десны посереют и потрескаются, глаза ввалятся, волосы и ногти...
— Довольно! — Райф встал, в гневе швырнул стул о стену. Ангус и Аш повернулись к нему, а Геритас взирал на него с интересом, как на букашку незнакомого доселе вида. Райф ответил ему уничтожающим взглядом. — Говори, что надо делать.
Он снова ощутил некий негласный сговор между Ангусом и Кантом, но ему было все равно. «Ты мне поможешь?» — спросила его Аш одними глазами пару минут назад, и он, не задумываясь, ответил «да».
Райф двинулся через комнату, чувствуя силу и здоровье своего тела по сравнению с изломанной оболочкой Канта. Зависть в зеленых глазах Геритаса сменилась страхом, и совесть Райфа за это не упрекнула. Выпрямившись в полный рост, он опустил руку на рукоять меча.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
