Шэннон презрительно усмехнулась:
– Тайной, которую делили только мы с Хиллари. В его устах это прозвучало так достойно, так добродетельно – будто я оказывала своему лучшему другу услугу, какую может оказать лишь лучший друг,
И знаете, я не сразу поняла его истинные намерения. Я итак никому ничего не собиралась рассказывать, а потом явился губернатор со своей басней про «тайну частной жизни», а потом, буквально несколько дней спустя, мне позвонил Мартин Дэвин, его правая рука, и сообщил, что я выбрана первой стипендиаткой фонда Хиллари Слэйтер и, если хочу, могу уехать учиться в Мидуэстерн, не беспокоясь о расходах, и... – Шэннон недоверчиво потрясла головой. – И я все еще ничего не понимала. Я получила стипендию и поступила в университет с мыслью, что я делаю это в память о Хиллари, и это казалось мне замечательным, но... меня не оставляло смутное подозрение, что губернатор преследует свои собственные цели, а теперь я убеждена в этом.
Внезапно в голову девушке пришла мысль, не записанная в блокноте:
– И знаете, почему еще я так убеждена? Он забрал Хэйли и Хайятта из школы Адама Брайанта сразу после смерти Хиллари, а ведь был конец учебного года! Никто толком не понимал его поступок, но сейчас мне все стало ясно. Школа отправила Хиллари в клинику на аборт втайне от отца, и он не мог вынести этого. Хэйли и Хайятт сейчас ходят в католическую школу – вот странно! Губернатор Слэйтер постоянно твердит оправе на частную жизнь, но когда дело касается его детей, берегитесь!
Короче, этот тип, Мартин Дэвин, звонит сюда каждую неделю, и надоел мне до смерти. Он просто продолжает звонить с целью убедиться, что со мной все в порядке, что они по-прежнему контролируют меня, по-прежнему могут рассчитывать на мое молчание. А в последнем нашем разговоре я сказала Дэвину, что со мной хотят встретиться репортеры и, возможно, я встречусь с ними, и что я могу вернуть ему деньги и что мне осточертела вся эта история. – Шэннон глубоко вздохнула. – О, как мне было приятно! Дэвин страшно расстроился, но я чувствовала себя замечательно. Теперь я знаю, что мне делать, и... конечно, очень многим это не понравится, но я все равно должна сделать это. Я не могу больше жить с таким грузом на сердце.
Дин обняла Шэннон и прижала к себе. Шэннон ответила на объятие, и несколько секунд они сидели неподвижно, просто наслаждаясь чувством близости и родства, установившимся между ними за такое короткое время. Их истории, их боль и их страхи были так похожи, и теперь обе женщины обрели чудесную возможность удовлетворить свои душевные потребности.
Макс не хотел покидать сквер из опасения, что парень с митинга решит ускользнуть прочь или, еще хуже, напасть на Дин и Шэннон. Он не спускал глаз с типа с газетой, и через несколько минут сумел привлечь внимание проходившего мимо студента.
– Эй, парень! – громко прошептал он, подзывая его рукой. Молодой человек остановился с видом отчасти любопытствующим, отчасти настороженным.
– Да?
– У вас тут есть полиция?
Молодой человек почуял что-то неладное. Он заинтересовался.
– Полиция университетского городка?
– Любая полиция!
– Конечно.
– Позвони. Пусть пришлют сюда полицейского... срочно!
27
На университетский городок опустился вечер; с заходом солнца температура воздуха упала и установилась та осенняя прохлада, которая стелется в лощинах и долинах облаками, похожими на испарения сухого льда, и к утру покрывает белым инеем траву и листья. Студенты, сновавшие по дорожкам шумными, оживленными толпами в перерывах между дневными занятиями, теперь двигались через городок редкими стайками, направляясь в библиотеки, на вечерние лекции, культурные мероприятия и политические митинги. На главных дорожках и аллеях зажглись янтарные фонари, а тени за деревьями и густыми зарослями кустов стали чернильно-черными.
Тэд Кэнан был готов – готов и совершенно хладнокровен, словно опытный и безжалостный охотник. Ему представится только один шанс, одна возможность, и он хотел выждать удобный момент. Когда же такой момент настанет, он будет действовать стремительно, доведет дело до конца и скроется отсюда, чтобы улететь обратно на Запад и получить заработанные деньги.
Он тщательно исследовал местность, особенно погруженные во тьму и густо заросшие кустами участки нескольких маршрутов, ведущих к Кларк – холлу, одному из женских общежитий – общежитию, которое интересовало Тэда больше всего. Он не спускал глаз с Шэннон Дюплиес весь день, даже когда она беседовала с чернокожей женщиной, кем бы та ни была. Он недостаточно долго пробыл в университете, чтобы установить точный график каждодневных перемещений девушки, но сегодняшний вечер казался многообещающим, поскольку Тэд знал, где она находится сейчас, куда пойдет потом и когда. После обеда с чернокожими гостями в университетской столовой Шэннон отправилась в библиотеку научной литературы. Библиотека закрывалась в одиннадцать, а дело быстро шло к этому часу. Если только она не пойдет длинным кружным путем по периметру городка, ей придется возвращаться к Кларк – холлу по одному из двух возможных маршрутов, на каждом из которых имелись короткие, но замечательно удобные для задуманного дела участки.
Наиболее предпочтительный маршрут включал в себя отрезок пути, пролегающий по бетонной дорожке за трибунами стадиона и огражденный с одной стороны глухой бетонной стеной, а с другой зарослями густого леса. На ключевом месте от дорожки ответвлялась узкая тропинка, ведущая в лес, а кусты обеспечивали прекрасное укрытие для засады. Тэд наметил два маршрута быстрого бегства с того места: один – по служебной аллее за библиотекой медицинской литературы на улицу, пролегающую вдоль западной границы университетского городка; другой через ботанический сад, идеально подходящий для незаметного отступления убийцы вроде него и граничащий с оживленной улицей, ведущей к Медицинскому центру. Если все пойдет хорошо, каждый из двух маршрутов даст ему возможность скрыться с места преступления задолго до того, как девушки хотя бы просто хватятся.
Второй маршрут, которым она могла пойти, представлялся чуть более рискованным, поскольку кусты и деревья вдоль него росли не столь густо, а путь к бегству начинался дальше, за открытым пространством. Если девушка пойдет той дорогой, возможно, Тэд не станет рисковать сегодня.
В любом случае он выбрал удобную позицию, с которой мог увидеть, каким маршрутом пойдет девушка, чтобы потом опередить ее и спрятаться в засаде. Именно здесь он и сидел сейчас на корточках – одетый во все черное, неподвижный, терпеливый.
Шэннон пыталась заниматься, но никак не могла сосредоточиться. Она посмотрела на настенные часы. Десять пятьдесят пять. Библиотека скоро закрывается, и Шэннон вдруг страшно разнервничалась. Она отложила книгу в сторону. Пожалуй, пора идти спать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
