- Как убежденно атаман клялся в нерушимой дружбе, - вспомнил Агофен. - С какой мужественной нежностью он поцеловал тебя, Максим, на прощание. Грозный атаман даже прослезился. Признаюсь, мне понравилась его искренность.
- Загогульский выполнял поручение Гроссерпферда. Но он неплохой артист. Вы же видели, что он вытворяет. Он искренне лгал. Работал по системе Станиславского.
- Что за система, кто такой? - не удержался Эмилий.
- Был у нас один, такой... Артистов натаскивал... Все говорил: "не верю", "не верю", пока они не начинали играть так, что он верил... Но это к делу не относится. Загогульский передал Баха кикивардам, но знал, что те его освободят, прямо на наших глазах. Помните, кикиварды велели Баху сидеть и не мешать им играть в кости. У них был продуман план, как позволить пленнику бежать. Но твоя страшная голова, с одной стороны, нарушила их планы, с другой - помогла кикивардам. Они очень естественно изобразили испуг и скрылись. Эмилия оставили нам.
- Допустим, что все так и было, - Эмилию очень не хотелось считать, что они своими действиями помогали мятежному генералу. - А Брамина-Стародубский, который собирался нас повесить. И повесил бы, не появись кикиварды?
- Вот именно, - подхватил Максим. - Здесь у генерала произошел прокол. Мы попали к барону, тот собирался нас повесить и нарушил бы этим планы Гроссерпферда. Поэтому и появился отряд кикивардов. Они пришли не для того, чтобы захватить нас, а для того, чтобы спасти и освободить. А дальше получилось то, что получилось. Мы обрели свободу и опять стали действовать по плану генерала.
- Пока у тебя, мой проницательный друг, все получается достаточно складно и, в какой-то степени, даже, убедительно, - отметил Агофен. - А как ты объяснишь то, что произошло дальше. Допустим, генерал предвидел, что я посещу его имение. А умная черная кошка, которая подсказала мне, где искать документы?
- Генерал мог предвидеть и это.
- Вряд ли Гроссерпферд хотел, чтобы я сжег его имение.
- Согласен, вряд ли он хотел этого. Но, в конечном итоге, генерал менял свое имение на королевский дворец. Овчинка выдели стоила.
- И это у тебя сходится, - вынужден был признать Агофен. - Но нападение на домик где мы прятались, что ему давало это? От чего он спасал нас там?
- К этому времени мы план Гроссерпферда выполнили и были ему не нужны. Более, того, могли в чем то помешать. И он послал отряд, чтобы уничтожить нас. Вы обратили внимание: во всех нападениях на нас ни разу не участвовали люди, которые непосредственно подчиняющиеся Гроссерпферду?
- А ведь верно, - подтвердил Эмилий. - То стражники, то разбойники, то дружинники барона.
- Но нападение на нас в домике, где изготавливают краску возглавлял супер лейтенант Бумбер, непосредственно подчиненный генерала!
Глава тридцатая.
Жрецы, как работники идеологического фронта. Надо спасать Хавортию. Работой крокаданов генерал Гроссерпферд остался доволен.
- Такие крокаданы нам нужны. Следует отметить их за талант и усердие, - сказал он адъютант лейтенанту Крейну. - Представишь их к награде.
Адъютант лейтенант не любил крокаданов и позволил себе выразить недоумение.
- В бою они не участвовали, а медаль за разговоры у нас не учреждена, - посчитал возможным напомнить Крейн.
- Неважно, - отмахнулся генерал. - Ведущего наградим медалью "За находчивость в бою", ведомого почетным знаком "Удалого кавалериста" второй степени. Отличный знак. Блестит и виден на приличной дистанции. А сейчас, для развития успеха, надо бросить ударную группу жрецов. Пусть пугнут эту толпу штатских баронов гневом могущественного Мухугука, так пугнут, чтобы у баронских лошадей от страха подпруги лопнули и копыта задрожали, ха-ха-ха, - рассмеялся генерал отличной шутке. - Ну!? - оплевал он Забегайло, адъютант лейтенанта по управлению религией.
От грозного "Ну!?" Забегайло сорвался, как спринтер на стометровку. Он, возможно, даже какой-нибудь местный рекорд поставил, потому что в считанные секунды оказался возле жрецов. Здесь, вдали от глаз генерала, Забегайло позволил себе отдышатся. Потом, с высоты своего положения, все-таки, не хвост собачий, а лейтенант адъютант самого генерала Гроссерпферда, приказал старшему жрецу Ракавию, прекратить пустопорожнюю болтовню и публично, чтобы все видели и слышали, заручиться поддержкой могущественного Мухугука.
Старшему жрецу Ракавию, наплевать было на адъютант лейтенанта Забегайло и на его грозный тон. Он и самого генерала Гроссерпферда не очень боялся. У старшего жреца Ракавия был хозяин погрозней генерала, сам Трехрогий Мухугук, Всезнающий, Всевидящий и Всеслышащий. Если Великого и Грозного по-умному попросить, он и Гроссерпферда забодает.
Предусмотрительный Ракавий понимал, что генерал, прежде чем напасть на коварных баронов, попросит его связаться с Великим Трехрогим и уговорить Всемогущего, чтобы тот устроил баронам какую-нибудь отвратительную пакость. Три дня, почти не отдыхая, Ракавий сочинял послание Всемогущему и Беспощадному от верных ему кикивардов. А когда послание было готово, два дня репетировал его с жрецами.
- Иди, - с полным пренебрежением к чину адъютант лейтенанта, сказал старший жрец. - Ты не нашей веры и тебе здесь не место. Мы сейчас будем разговаривать с Великим и Неповторимым.
И Забегайло тихо, тихо, без всяких возражений слинял. Он решил, не связываться с Ракавием, о котором говорили, что тот общается не только с Мухугуком, но и с какими то вонючими духами, которые обитают в темных пещерах.
Старший жрец адъютант лейтенанта даже взглядом не проводил, слишком мелкой фигурой был для него Забегайло. Между тем все жрецы, а было их счетом, как повелел сам Мухугук, ровно два десятка,{20} слышали разговор с посланником генерала, поняли, что наступила пора действовать и приблизились к руководителю. Ни в каких дальнейших указаниях они не нуждались. Жрецы были опытными профессионалами и работали с достаточно надежным опережением: все было обдумано, обсуждено и отрепетировано. Оставалось включить механизм действия. Старший жрец Ракавий положил правую руку на изображение Мухугука, что красовалось у него на груди и взмахнул левой рукой. Жрецы, неторопливо, без суеты (каждый знал свое место) выстроились в четыре шеренги, по пять человек в каждой. Все они были рослыми, широкоплечими, без рубашек и в просторных зеленых штанах (в параллельном мире, откуда прибыл Максим, о существовании рогатого Мухугука не догадывались и наверняка приняли бы эту компанию за какую-то негосударственную секту, выступающую против ношения рубашек). У каждого жреца на груди висело резное изображение Всемогущего Мухугука. Не такое крупное, как у Ракавия, но так же искусно изготовленное. На всех своих изображениях Мухугук глядел достаточно сурово, хмурился и, вообще, не одобрял.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
