Мы покинули остров и взяли курс на юг, в густое болото. К счастью, вода оставалась на уровне колен кентавров, иногда поднималась лишь до боков, не выше, но здорово замедляла движение. Грязь чавкала под их копытами как живая.
Не успели мы начать путь, как я заметила бревно, плывущее навстречу. На нем что-то шевелилось, и я подняла тревогу, опасаясь аллигатора.
Арбалет был у Виктории в руке. Дугал с Клан-Финтаном вынули длинные мечи и заняли оборонительную позицию спиной друг к другу. Непонятная штуковина подплыла ближе, и мы увидели, что никакой это не аллигатор, а самое настоящее бревно, кишмя кишащее змеями.
— Фу, какая гадость. Они ядовитые? — Меня всю передернуло.
— Да, но у них сейчас брачный период. Если мы не станем их трогать, то и они не будут цепляться к нам. — В голосе Вик тоже слышалось отвращение.
Само собой разумеется, мы обошли их стороной.
Если не считать всех жуков, ползущих гадов и зеленую скользкую воду, то болото удивляло своей неброской красотой. В воде стояли высокие птицы с длинными острыми клювами и моргали, глядя на нас, как старые седые кумушки-южанки. Высоко на кипарисах, увешанных мхом, гнездились розовые птицы.
— Это, наверное, алый ибис, — сказала я, указав на одну из них, грациозно спланировавшую к воде.
— Верно, — подтвердила Вик. — Они большая редкость. Видела таких раньше?
— Нет, но читала о них, — со вздохом ответила я, вспомнив пронзительный рассказ о взрослении под названием «Алый ибис»[56], который я каждый год зачитывала новичкам. — Напомните как-нибудь, чтобы я рассказала вам историю о Заморыше.
— Обязательно напомню, — с подкупающим энтузиазмом выпалил Дугал.
Незадолго до полудня мы набрели еще на один кусочек суши, слишком маленький даже для того, чтобы называться островком. Там кентавры отдохнули от тяжелой ходьбы в воде, а я поискала в листьях улиток.
— Они выползают только ночью, — сообщила Вик.
— Все равно у нас, наверное, нет времени разводить костер.
Я пока еще была не настолько голодна, чтобы слопать сырую улитку.
— Да, — сказал Клан-Финтан. — Виктории и Дугалу пора в путь. И нам тоже. — Он повернулся к Виктории и пожал ей предплечье, она сделала то же. — Берегите друг друга. — Потом муж обратился к Дугалу: — Если доберетесь до храма раньше нас, передайте всем обитателям, чтобы переправились на другую сторону реки. Потом поезжайте в Глен-Айорса. Там мы решим, что предпринять дальше. — Они пожали друг другу руки. — Но вы должны переправить людей через реку. Оставаться в храме для них небезопасно, независимо от того, что стало с другими армиями.
Его слова шокировали меня, да и Викторию тоже, хотя она не проронила ни слова. Но Дугал просто кивнул, словно заранее был готов к этому.
Я подошла к охотнице и обняла ее.
— Береги себя, — сказала она.
— А ты позволь себе быть любимой, — прошептала я. Вик округлила глаза от моих слов, и я с удивлением увидела, что ее щеки слегка порозовели.
— Мне уже поздно заниматься подобными глупостями, — прошептала подруга в ответ.
— Это никогда не поздно.
Затем я подошла к Дугалу. Он попытался поцеловать мне руку, но я нагнула голову кентавра к себе, обняла его и громко чмокнула в щеку.
— Береги ее и себя.
Я отвернулась, чтобы не видеть, как друзья уходят. Они с шумом спрыгнули в воду, но через несколько секунд болото поглотило все звуки.
— Мы скоро их снова увидим. — Клан-Финтан подошел сзади и положил руки мне на плечи.
— Знаю, — сказала я с фальшивой бравадой.
— Нам пора.
Я протянула руки, он перебросил меня на спину, и мы вновь погрузились в бесконечное болото.
Мне показалось, что прошло несколько дней, а не часов, прежде чем Клан-Финтан наконец сделал резкий поворот.
— По-моему, мы отошли от них на достаточное расстояние, — сказал он, меняя направление.
— Отлично! — весело отреагировала я, чтобы скрыть зародившуюся тревогу.
Несмотря на всю свою легендарную выносливость, мой кентавр явно начал сдавать. Шкура у него была мокрая не только от воды. Ее покрывали белые хлопья пота, чего я прежде никогда не замечала. Из зашитых ран на крупе постоянно сочились желтоватые капли. Он тяжело дышал, продвигаясь через топь.
— Думаю, мне следует немножко пройтись.
— Нет, — выдохнул муж.
— Не волнуйся. Все в порядке, я просто хочу размять ноги.
— Я сказал — нет! — отрезал он.
Я не знала, что делать: то ли шлепнуть его по заднице и сказать, чтобы не смел орать на меня, потом спрыгнуть со спины с заявлением, что всегда буду поступать как хочу, то ли остаться на месте и поплакать. Смятение победило, поэтому я прикусила язык и продолжала ехать, превратившись в комок нервов.
Вскоре Клан-Финтан остановился и устало утер лоб тыльной стороной ладони.
— Прости меня, любимая, — сказал он замогильным голосом. — Мне стыдно, что я сорвался на тебя из-за усталости.
Я наклонилась, осторожно обняла мужа и положила подбородок ему на плечо.
— Ты прощен.
— Когда выйдем на мелководье, можешь спешиться, если хочешь.
— Хочу.
Я чмокнула его в шею. Он на секунду положил свои руки поверх моих, потом сделал глубокий вдох и с трудом вырвал копыта из вязкой почвы. Отвратительный хлюпающий звук заставил меня поежиться. Мы медленно продолжали наш путь.
Когда вода опустилась до его колен, он снова остановился.
— Ну а теперь я могу пойти сама?
Кентавр кивнул и помог мне спуститься. Сапоги засосала грязь, через секунду я стояла в воде чуть ли не по пояс.
— Тьфу, реальная гадость.
— Как это? — не понял он.
— Вспомни бревно со змеями.
— А, — устало кивнул он.
Мы продолжили наш нелегкий путь. Я прошла совсем немного, а уже еле переводила дух. Поразительно, как он выдержал такое: целый день брел через грязь со мной на спине и изрезанной задницей.
— Нет, так долго продолжаться не может, — задыхаясь, произнесла я.
Муж ничего не ответил. Видимо, сосредоточил все силы на том, чтобы идти дальше.
Вскоре уровень воды значительно понизился, что было бы чудесно, если бы только не повысился уровень грязи. Вода доходила лишь до колен, но каждый раз, опуская ногу, я погружалась в грязь до середины икры. В надвигающихся сумерках мы не заметили траву, пока она не оказалась прямо перед нами. Эти растения были невероятной высоты, иногда они даже поднимались над головой Клан-Финтана.
Мы остановились, тяжело дыша.
— Кажется, Вик говорила, что поле с высокой травой начинается сразу у края болота, — с надеждой произнесла я.
