Рей, не будете ли вы так любезны немного рассказать о Центрально-Гангванской республике? Стыдно сказать, но хотя я точно знаю, что слышал раньше такое название, но ничего конкретного сейчас вспомнить не могу.
Ну вот. Назвался груздем… Хотя, чего уж теперь, никто меня за язык не тянул, сам республику воскресил, самому теперь про нее и рассказывать. Ладно, ловите!
— Центрально-Гангванская республика является безусловно самым древним из ныне существующих государств. Возникла еще на Праматери, а в этой части галактики первые колонии появились сразу с начала Космической Эры, до десятого года. К сотому году номинально в состав республики входила почти десятая часть из ныне заселенных систем, находящиеся ныне, в Империи, в Ганзе и даже фронтире. В частности княжество будущее Колядское входило в республику целиком. После гибели Праматери большинство колоний получили независимость, и к настоящему времени территория Центрально-Гангванской республики сократилось до одной системы. Основой политики до недавнего времени был строгий изоляционизм, контакты с остальным миром почти не поддерживались, иностранные корабли посещали систему довольно редко.
Слушали меня вежливо, с каменными лицами, но я эмпатически ощущал общее недоверие со стороны харсертцев. Вроде, серьезный человек, вражеский флот непонятно как, но в пять минут захватил, а тут какие-то сказки из древней истории рассказывает. Мои спутницы, наоборот, сразу поняли, о чем я, но вот их отношение к этому просто так через эмоции определить было сложно.
Я продолжил:
— Основой экономики Центрально-Гангванской республики является добыча энергена. По количеству разведанных запасов республика многократно превосходит все остальные известные месторождения всех государств мира вместе взятых. Фактически, в данной системе из энергена состоит целая планета. До недавнего времени разработка велась только в объемах обеспечения внутреннего рынка, но недавно политика была пересмотрена. Собственно, основной целью моего турне как раз и является предварительное выяснение заинтересованности в поставках этого металла и потенциальных торговых соглашениях.
Известие о энергене моментально изменили настрой старосты и советников. Итов так и вовсе не выдержал, буквально подпрыгнув с места:
— В каких объемах и по каким ценам республика может поставлять энерген?
— Республика готова удовлетворить любые ваши потребности при условии, что энерген будет закупаться вами только для собственных нужд а не в целях перепродажи. А цены? Ориентир — закупочные внутри Империи, скидки — предмет обсуждения. Как я понял, Ван-Гереты продавали вам энерген чуть ли не с десятикратной накруткой от этих цен.
— Когда вы можете осуществить ближайшую поставку?
— Слетать туда и вернуться обратно на грузовом корабле займет от недели до десяти дней. Тонн десять можно будет поставить в качестве пробной партии.
По лицам старосты и советников было ясно, что в этой части переговоры прошли вполне успешно. Не совсем понятны последствия от восстановления Центрально-Гангванской республики, но в гости я пока никого приглашать не собираюсь, так что серьезных проблем быть не должно. Осталось понять, а как местные фермеры со мной расплачиваться смогут? Через ганзейские банки как-то стремно. Для первого раза можно будет у них во внутреннем банке счет открыть, наверняка есть у них такой, но потом проблему надо будет решать.
Я уже собирался завершить переговоры дежурным риторическим вопросом "если вопросов больше нет…", но по напрягшимся лицам понял, что вопросы как раз есть. И тяжелые.
80. Рей, анархист
— Очень хорошо, господа. Так что нам осталось еще обсудить?
Советники быстро взглянули на старосту. Тот пожевал губами, но промолчал. Разве что просигналил им что-то "условным стуком" по спинам, руки Нефеева как раз там и находились. Хотя боюсь, что я о них слишком хорошо подумал. Скорее там напутственный пинок имел место быть.
Я было мысленно потянулся к ним, немного раскрываясь. Попытался эмоции прочитать и сразу же об этом пожалел. Напряжены все трое были буквально до судорог. Но, похоже, что наша встреча и даже нападение пиратов если и были этому причиной, то только косвенной. Изменение внешних условий и отсутствие четкого пути решения проблем заставляли их жутко нервничать из-за боязни потерять главенствующее положение в общине. Теперь каждый из трех страстно желал, чтобы первый шаг сделал кто-нибудь другой. А он мог скорректировать ошибки и возглавить.
Советники глянули друг на друга и дружно стали набирать воздух в легкие, но ртов так и не раскрыли. Мне эта пантомима надоела.
— Господа, суть ваших проблем мне понятна. Вы хотите честно жить и работать, но не имеете сил защититься от желающих присвоить себе результаты вашего труда.
— Мы подадим в Верховный Суд Ганзы жалобу на Ван Геретов! — вскинулся рыжий международник: — Пиратство категорически запрещено их же собственными законами!
— Вы всерьез надеетесь, что судьи поддержат вас, а не встречные претензии, выдвинутые одним из правящих Домов этой республики?
— Ну… Они же защищают демократические ценности…
Я с большим трудом не заржал. Невольно вспомнилась фраза, приписываемая Инетом Сталину: "Мы думали, что демократия — власть народа, но господин Рузвельт объяснил нам, что демократия — это власть американского народа".
— Для сильных стран демократические ценности — лишь способ обосновать свое право грабить тех, кто слабее. Или обжулить тех, кто не слабее. В общем, инструмент защиты национальных интересов, а никак не соседей. Свои интересы надо уметь защищать самим. А у вас нет сил, чтобы отбиться от флота одного торгового дома.
— Мы все это знаем, — неожиданно вступил в разговор староста: — но предложения "защиты", которые к нам поступали, это обычный рэкет, а объединение с кем-либо или вступление в любой союз всегда подразумевают, что ты будешь добровольно отдавать не менее половины своих доходов. Чаще — три четверти. Плюс куча ограничений, фактически, полная кабала.
— Классическая демократия в условиях торгово-финансовых отношений, — улыбнулся я: — Вам предлагается добровольно выбрать "жизнь или кошелек?". Только объединяться надо не с теми, кто вас грабит, а с такими же как вы, и совместно противостоять прессу богатых соседей.
— Это очень непростой процесс. К тому же мы следуем заветам Истока, порядки, принятые в большинстве государств, для нас неприемлемы.
И тут меня понесло. Знаю за собой весьма неоднозначную черту характера, но ничего не могу с собой поделать. Да и не хочу. На весь мир и все происходящее вокруг я смотрю как-то отстраненно. Вроде стороннего наблюдателя. Нормальный человек как поступает? Если у соседа проблемы, он думает, как бы эти проблемы в своих интересах использовать? А во что это выльется соседу, ему наплевать. А я почему-то начинаю рассматривать проблему соседа, как абстрактную
