нужный номер, подошла к телефону и позвонила.
Нет ответа. Она подождала. По-прежнему нет ответа.
Возможно, он еще у себя в конторе. Отыскав другой номер, она попробовала позвонить, но с тем же результатом. Никто не ответил. Тогда она раздраженно перелистала справочник и нашла третий номер. На сей раз ей ответили, подтвердив, что это действительно резиденция мистера Эскотта. Хозяин дома взял трубку. Нет, сказал мистер Эскотт с отменной вежливостью, которая полагалась клиентке, платившей гонорары в пять тысяч долларов, он не знает, где сейчас можно найти мистера Диллона. Мистер Диллон только что был здесь, однако буквально несколько минут назад уехал. Не исключено, что миссис Коулс сможет его найти сейчас или чуть позже в доме сестер Бранд на Вулкан-стрит, и если возьмет себе за труд…
Она нашла и этот номер. Попробовала позвонить, и опять безуспешно. Недовольная, она оставила дальнейшие попытки. В любом случае Делия доберется до Коди не раньше чем через полчаса, а значит, можно будет чуть позже повторить попытку.
Глава 19
Мысль о горной кошке возникла у Делии, когда она остановила машину возле придорожного кафе «Френчис корнерс», примерно в миле от Коди. Делия не хотела возвращаться в город, не придумав, что делать дальше. Озарение пришло в тот самый момент, когда она уже решила, что единственный возможный выход – бежать из города, и как можно дальше. Она могла бы вернуться домой, взять из ящика деньги – все, кроме той двадцатидолларовой купюры, – как-нибудь объясниться с Кларой, если та окажется дома, и уехать при первой возможности. Она, Делия, отправится на машине в сторону Калифорнии, возможно, в Эштоне пересядет на поезд до Тихоокеанского побережья… ну а там как-нибудь где-нибудь затеряется на просторах страны.
Неотвратимость возмездия. Божественная миссия. Она не станет инструментом ни для того ни для другого. Не сейчас. Как бы ни поступили на ее месте остальные, пусть этим занимается Господь или человек, но только не она, Делия.
Единственное, что удерживало ее от немедленной реализации плана побега, было сохранившееся в душе зерно сомнения. Если бы она обрела полную уверенность, ситуация стала бы настолько нестерпимой, что ей оставалось бы только бежать и вечно хранить этот страшный секрет. Однако полной уверенности по-прежнему не было. Делия была уверена и одновременно не совсем уверена.
Именно там, на обочине дороги, возле «Френчис корнерс», где Делия остановилась, чтобы принять решение, она подумала о горной кошке и вспомнила сценку три дня назад, когда детская выходка с подражанием вою койота помешала осмотру мохнатого брюха чучела, надобности в котором явно не было, поскольку никаких признаков выпадения шерсти не наблюдалось.
Это станет решающим доказательством. С таким доказательством Делия смогла бы открыться Кларе и Таю, поделиться с ними своим секретом и больше не нести в одиночку невыносимый груз страшной тайны…
Делия запустила двигатель, выехала на шоссе и уже через пять минут оказалась в Коди. Часы показывали ровно половину восьмого. Значит, дома его не будет. Обычно в Коди ужинали в шесть вчера, однако он работал за своим верстаком до семи вечера, после чего шел в закусочную в трех кварталах от дома. Даже если он случайно и окажется на месте, то наверняка будет в квартире на втором этаже, а Делии требовалось всего три минуты. И точно так же, как три дня назад внезапное желание повторить детскую шалость спровоцировало ту самую сценку, так и сейчас воспоминание о другой детской шалости вдохновило на стратегию действий.
Припарковав автомобиль за углом, Делия направилась к двухэтажному каркасному дому, где за витринным стеклом на первом этаже бурая медведица облизывала медвежонка, девушка бесшумно преодолела четыре ступеньки и осторожно подергала дверь. Заперто. Делия кивнула самой себе и немного постояла, пытаясь успокоиться: у нее отчаянно колотилось сердце и тряслись руки. Впрочем, сейчас главным было не хладнокровие, а оперативность. Спустившись с крыльца, она обошла дом кругом. На заднем дворе царил настоящий хаос. Составленные вместе каркасы из ржавой проволоки заросли сорняками высотой по пояс. Под шаткой лестницей были свалены в кучу какие-то мешки. Среди сорняков валялись упаковочные ящики разных размеров и кондиции. Окинув двор внимательным взглядом, Делия сразу нашла то, что нужно, – длинный узкий ящик, который требовалось передвинуть всего на несколько футов. Схватив ящик за угол, Делия подтащила его к дому, поставила на попа, прислонив к стене, и залезла на него. Ящик опасно накренился и едва не рухнул, однако Делия сумела уцепиться за подоконник, сохранить равновесие и подтянуться до него. Окно было открыто, рама с москитной сеткой не заперта. Делия попробовала ногтями отодвинуть москитную сетку и чуть не свалилась, внезапно услышав за спиной резкий окрик:
– Эй, там!
Делия оглянулась и, увидев среди кустов помидоров в соседнем дворе какого-то мужчину, беспечно помахала ему свободной рукой:
– Все нормально! Цирковой номер «человек-муха»! Бесплатные места на трибуне!
– Вы упадете и сломаете себе шею!
– А вот и нет! Смотрите!
Делия на секунду замерла, лихорадочно соображая. Но почему это должно ее останавливать? Почему хоть что-то должно ее останавливать? Она снова подцепила ногтями раму москитной сетки, приподняла ее, сломав ноготь, просунула пальцы в образовавшуюся щель и изо всех сил надавила. Рама, затрещав, поддалась. Остальное было минутным делом. Схватившись обеими руками за оконный проем, Делия подпрыгнула, нырнула в окно, перевалилась через подоконник и упала на пол. Поднялась на ноги, выглянула в окно, чтобы успокоить садовода-любителя, и опустила москитную сетку. Сердце барабанной дробью стучало по грудной клетке. Всего четыре шага – и Делия оказалась возле верстака, где в отдельных гнездах лежали различные инструменты. В свое время ей позволяли играть с инструментами, только не с острыми, однако сейчас она выбрала нож с длинным острым лезвием и с ножом в руке вышла из мастерской в зал. Согласно первоначальному замыслу, следовало сперва подойти к лестнице и позвать дядю, чтобы убедиться, что его нет дома, однако время поджимало, и мерами предосторожности пришлось пренебречь. Даже не посмотрев в сторону лестницы, Делия направилась в центр зала, к кугуару, придерживавшему левой лапой тушу олененка, забралась на подставку, подлезла под брюхо хищника и резким взмахом ножа распорола толстую шкуру. Однако ей удалось проделать лишь узкую щель в брюхе плотно набитого чучела кугуара, и тогда она, извернувшись и вложив остаток сил, сделала поперечный надрез, а потом второй и третий, после чего раздвинула края щели. Из разверзшегося отверстия ей на лицо обрушилось содержимое чучела. Делия, с отчаянно бьющимся сердцем, пыталась увернуться, словно от клубков ядовитых змей. Но это были не змеи, а
