— Рене, ответь, только честно. Сам-то ты понимаешь, что спасли тебя темные?
— Если ты сначала объяснишь разницу между тобой и теми, кто вытащил меня с того света…
— Видишь ли, эмико, я ни разу не встречал отринувших Свет, так что о них ты знаешь больше меня…
— Я знаю, что Норгэрель — хороший человек. Ты понимаешь, что я подразумеваю, говоря «человек», так что не лови на слове.
— Не буду. Как ты тогда вернулся в Благодатные земли?
— Я мог остаться с ними, но это означало, что я никогда не увижу Эланд.
— И?
— Ненавижу слово «никогда», хуже его может быть только «поздно».
3
Башню Альбатроса в Идаконе видно отовсюду. Массивное гранитное сооружение, воздвигнутое в незапамятные времена над бухтой Чаек, столь соразмерно, что кажется миражом, фантазией, тенью на фоне жемчужного северного неба. Одно из Чудес Ушедших Веков, она появилась задолго до того, как родоначальник маринеров, легендарный Терен, спустил на воду первый из своих кораблей. Время и стихии щадили башню, ее стены оставались первозданно гладкими, лестницы и бойницы не разрывали корни растений, а плиты пола казались уложенными вчера. Люди не осмеливались тронуть гранитное диво, пока Рьего, первый из назвавших себя паладином Зеленого храма Осейны, не счел, что для созванного им Совета не найти пристанища достойней.
В верхнем зале сложили огромный камин, вставили в оконные проемы рамы, где тускло блестели слюдяные пластинки, позже смененные цветными арцийскими витражами. В огромное пустое помещение внесли массивный стол и резные деревянные кресла для паладинов, а по стенам расставили скамьи для имеющих привилегию молчаливого присутствия на Совете и тех, кого приглашают, дабы выслушать или спросить.
Стены зала украсили трофеи. Носовые фигуры захваченных кораблей, причудливые ветви кораллов с Далеких островов, шкуры невиданных в Северной Арции зверей, различное оружие — все несло на себе отпечаток победы — над врагом, над стихией, над самим собой. Когда же Эланд обрел повелителей, в Зале паладинов появилось некое подобие трона.
Великие герцоги созывали Совет дважды в год — перед днем выхода в море, приходящимся на первое новолуние после дня весеннего равноденствия, и в день зимнего солнцестояния, когда следовало обсудить минувшие походы и оговорить будущие. Кроме того, Совет собирался, чтобы, оплакав кончину великого герцога, подтвердить права наследника. Последним герцогскую корону получил юный Рикаред.
Древние хартии, так никем и не отмененные, гласили, что, кроме герцога, Совет паладинов может созвать его старейшина или же не менее семи его членов и что Совет вправе лишить герцога короны и вернуть себе всю полноту власти, но об этом почти забыли. Оказавшиеся в Идаконе паладины были неподдельно удивлены, получив знаки, призывающие их срочно и тайно собраться в Башне Альбатроса. На знаках стояли три печати: Морской Лев Димана, Черная Чайка старого Коннака и Морское Сердце Лагара, самого младшего из паладинов, бесшабашностью и везучестью напоминавшего Счастливчика Рене в лучшие его годы. Всех троих в Идаконе уважали и любили, потому в назначенный час Башня Альбатроса приняла всех приглашенных.
Эландцы не жалели сил и средств на украшение своих женщин и своих кораблей, однако мужчина признавал лишь одну роскошь — оружие. Расфуфыренные арцийские кавалеры и изнеженные вельможи Канг-Ха-Она со своими серьгами и подведенными глазами вызывали у маринеров лишь презрительные ухмылки. Моряки, бродяги и воины даже в великие праздники одевались подчеркнуто скромно — темное платье с небольшим воротником, капитанская цепь на шее, родовое кольцо или браслет; обязательный для любого нобиля Благодатных земель плащ с сигной — и тот в Идаконе надевали лишь во время церемоний, хвастаться же древностью рода или сколоченным предками богатством и вовсе считалось неприличным. О твоих подвигах должны рассказывать другие, маринер не нуждается в ярких тряпках с сигнами — на родине его должны знать в лицо.
Собравшиеся в Башне Альбатроса знали друг друга не первый год. Они молча входили в Зал паладинов, кивали пришедшим ранее и занимали свои места. Последним, как и подобает, вошел старейшина Совета Эрик-Фаталь Коннак — именно он впервые привел молодого Рене на корабль. Тогда волосы Коннака были темно-русыми, а серые с прозеленью глаза зорче, чем у морского орла. Двадцать лет назад старый Эрик по доброй воле снял с себя цепь Первого паладина и надел ее на шею своему любимцу Счастливчику Рене. Если кто из Совета вначале и удивился, то теперь никто не сомневался в правоте Эрика Коннака, и вот теперь он зачем-то созвал паладинов. Коннак властно поднял руку, требуя тишины.
— Братья, — голос старого морехода все еще мог перекрыть рев бури, — братья! Давно Совет паладинов не созывался столь внезапно, и никогда мне не приходилось сообщать ему столь тревожные новости. Эланд стоит на грани войны с Таяной. Счастливчик исчез, есть серьезные подозрения, что он предательски убит. В то время как я вам это рассказываю, в Замке Западного Ветра герцог Рикаред ведет тайные переговоры с послом самозваного регента Таяны Михая Годоя…
4
— Ну что ж, попрощаемся.
— Чушь! — Рене досадливо отбросил со лба прядь волос. — У нас с тобой один путь — в Эланд. То, что творится в Таяне, ждет. Мертвых не воскресить, надо подумать о живых…
— Я и думаю о живых. — Роман сам удивился твердости своего голоса. — Я обещал Марите вернуться за ней и перестану уважать сам себя, если не сдержу обещания. К тому же в Высоком Замке творится что-то странное, хотелось бы знать, что именно.
— Марита и Лупе встретят нас в Идаконе, а забираться в Высокий Замок я тебе не советую. Твоя жизнь принадлежит не тебе, а всем Благодатным землям.
— Звездный Лебедь! Хорошего же учителя осторожности послала мне судьба!
— Да уж, — Аррой звонко рассмеялся, запрокинув назад белую голову, — чему-чему, а осторожности я тебя точно научу!
— Храбрость часто является спутницей глупости, — безапелляционно изрек рассевшийся на нагретой кочке Жан-Флорентин, на мгновенье отвлекшись от охоты за окрестными комарами. Есть их философский жаб, не нуждающийся в материальной пище, не ел, но сам процесс охоты доставлял ему несказанное удовольствие.
— Золотые слова, дружище, — все еще смеясь, откликнулся адмирал. — Роман, я ведь не просто так прошу. Судя по тому, что ты рассказал, добраться до Идаконы мне будет непросто…
— Об этом я не подумал, — нахмурился эльф. — Я могу изменить твою внешность, но Годой владеет магией, его это вряд ли обманет… Решено, едем вместе, но я сразу же вернусь за Маритой. Зря она осталась в Гелани, не в добрый час тарскийский кабан вспомнит о ее существовании…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
