к Дун Хуа, заверив того, что владыка выбрал великолепное место. Во всем мире не было места более переполненного духовной силой, чем сокровенное Лазурное море. Виды там настолько неземные, что от восхищения гости позабудут обо всех своих заботах. Хотя давящая сила Каменного дворца несколько скрадывала радость, Чун Линь верил, что красные фонарики и ленты это исправят. Более того, матушка Фэнцзю предложила провести застолье заранее, чтобы гости как следует расслабились, и теперь велись переговоры, стоит ли прибыть на Лазурное море пораньше, чтобы подготовиться. Так получилось, что высшая богиня Бай Цянь недавно поставила несколько новых пьес на террасе Небесного повеления. Ее высочеству Фэнцзю всегда нравилось их смотреть. Поэтому Чун Линь предложил владыке забрать жену на Небеса, чтобы хорошенько отдохнуть.
Чун Линь очень тщательно подбирал слова, угодив и тем, и этим. Бессмертные на Небесах, которых давно удивляло, как господин Чун Линь умудряется в столь юном возрасте на протяжении стольких лет занимать должность главного управляющего Рассветного дворца, наконец сами убедились, что все происходит не просто так.
Предложение Чун Линя пришлись владыке по душе. Едва получив письмо, он рассчитал, сколько еще дней они проведут в Лазурном море, если действовать так, как предложил Чун Линь. Оказалось, что всего десять дней.
Тогда он подумал, что десяти дней слишком мало. Но когда те дни пролетели, он понял, что они оказались даже короче, чем он решил сперва.
В первые несколько дней, предполагая, что Фэнцзю утомилась за время работы над коробом, владыка только неспешно водил ее по горам, чтобы полюбоваться пейзажами, а вечером укладывал спать пораньше. Сам он брал книгу и устраивался рядом, ожидая, когда его самого одолеет сон. Однако Фэнцзю все же была молодой девушкой. Ей хватило двух дней отдыха, чтобы восстановить силы. Накануне вечером, перед тем как лечь спать, она услышала, как владыка рассказывает о птицах луань, живущих на горе неподалеку. Рано утром следующего дня она взволнованно потащила владыку по горам и полям, чтобы изловить-таки этих птиц. Поймав их, она долго с ними играла, прежде чем наконец отпустила. Затем, припомнив их недавний разговор в лодке о том, что они посадят фруктовые деревья, Фэнцзю собрала много плодовых косточек с гор и теперь приставала к владыке с просьбой научить ее, как их сажать.
Владыка отвел ее ко дну источника, где они их и посадили. Когда они вернулись, владыка отрешенно поинтересовался:
– Хорошо себя чувствуешь?
Фэнцзю носилась по горам, как на крыльях. Подумав о том, что на той волшебной горе, куда они ходили утром, дул сильный ветер и завтра они смогут пойти запустить там воздушных змеев, она радостно воскликнула:
– Да, отлично!
Испугавшись, что Дун Хуа запретит ей запускать воздушных змеев, она быстро добавила:
– Лучше и быть не может!
Владыка только бросил на нее отстраненный взгляд.
Когда на следующий день пришло время вставать, Фэнцзю не смогла встать.
И через несколько следующих дней Фэнцзю, увы, тоже рано утром не встала.
К счастью, Фэнцзю очень быстро восстанавливалась. Даже после жаркой ночи ей достаточно было просто поспать, и все будет хорошо. Кроме того, не то чтобы ей не нравилось это занятие, просто владыка вечно увлекался изучением нового и немного ее утомил. Да и все остальное было прекрасно.
Веселиться Фэнцзю умела от природы. Когда она задумывалась о предстоящих хлопотах после свадьбы и о том, что беззаботных дней осталось немного, то все свободное время, которое не уходило на сон, тратила на изобретение новых развлечений. Владыка был рядом и исполнял все ее прихоти. Их главным достижением было то, что под руководством Фэнцзю Дун Хуа впервые приготовил съедобную рыбу в кисло-сладком соусе.
* * *
Десять дней пролетели незаметно. Накануне отъезда в Рассветный дворец владыка повел Фэнцзю полюбоваться ночным видом Лазурного моря. Днем, при теплом солнце, Лазурное море не отличалось особой красотой – прекраснее всего оно становилось в безлунные ночи в конце месяца.
В последний день каждого месяца, с заходом солнца в последнюю четверть часа Петуха, небо и земля погружались в такую непроглядную черноту, что казалось, будто действительно настал конец света. До самого часа Свиньи мир окутывал мрак, пока, наконец, на черном атласе небосклона ни выстраивались в ряд небесные светила – с разгоравшейся на западе Вечерней звездой во главе. Вслед за ними откуда-то из-за края моря неспешно выплывала огромная серебристая луна. Луна к концу месяца должна была стать полумесяцем, но здесь, у Лазурного моря, она блистала вместе со звездами, рисуя величественную картину ночи.
На небе висела луна, от одного вида которой сердце начинало щемить от любовной тоски, а на земле открывался взору прелестный пейзаж. Когда лунный свет начал рассеиваться, от воды поднялся мягкий белый туман, который тонким слоем покрыл гладь прозрачного источника. Видневшиеся сквозь туман цветы и деревья тоже засияли каждый своим цветом, отчего казалось, что в море спокойно мерцает свет тысяч огоньков.
Едва дул ветер, гоня по небу облака. Вдруг у горизонта, на стыке неба и воды, раздались протяжные крики птиц луаней. Спокойный пейзаж вмиг оживился. Бесчисленные птицы защебетали в горах, их пение сливалось в чудесную мелодию. Прекрасные птицы с ярким оперением изящно танцевали под чарующую музыку, завораживая плавностью движений. Со смотровой площадки Фэнцзю взволнованно пробормотала:
– Эти птицы прилетают танцевать в это время месяца?
Дун Хуа прислонился к каменной колонне, сидя на одеяле, сотканном из перьев птицы циньюань.
– Думаешь, у них настолько много свободного времени?
До Фэнцзю немедленно дошло, что это дело рук владыки. Она подбежала к нему и ласково взяла за руку. Ее глаза блестели, когда она запинаясь попросила его:
– Можешь сказать им, чтобы они подлетели немного ближе и исполнили для меня танец «Сто птиц приветствуют Феникса»?..
Дун Хуа уклончиво сказал:
– Я не делаю добрые дела себе в убыток. Как отблагодаришь?
– Какая мелочность, – пробурчала Фэнцзю. – А я ведь научила тебя готовить рыбу в кисло-сладком соусе. – Ее глаза вдруг сверкнули. – Тогда я тоже для тебя станцую. – Она скользнула пальцами от его ладони к плечу. – Не стоит меня недооценивать, я тоже неплохо танцую, не хуже твоей названой сестры Чжи Хэ. Просто мне не к лицу танцевать при посторонних. – Она застенчиво улыбнулась. – Я уже долго живу, но до сих пор не видела танца «Сто птиц приветствуют Феникса», который в самом деле исполнила бы сотня птиц. Если попросишь их станцевать для меня, я станцую для тебя…
Устремив взор на ее трепещущие ресницы, владыка внезапно вспомнил, что в былые времена, когда Фэнцзю еще была
