Кряхтя, как старая бабка, я кое-как слезла с постели: живот за ночь вырос ещё больше и конкретно мешался. Привыкая к новым габаритам, вразвалочку потопала в ванную.
Включив кран, я мысленно спросила Або:
«Дима просил мне что-нибудь передать?»
«Естественно», — небрежно обронил ушастый.
«И-и-и?» — я строго взирала на собственное отражение.
«Ух ты грозная какая, — поддел меня непонятно где находящийся зверёк. И уже нормальным тоном продолжил: — Основное: муж настоятельно просил тебя постараться не нервничать. На допросе объяснения прокурору не даёшь, просто слушаешь. Некромант ценные указания адвокату уже дал. С тобой хотел пообщаться, когда проснёшься. Сейчас у твоего супруга полным ходом идёт совещание. Его величество проводит конкретную чистку кабинета министров. Настраивать связь?»
Хм-м. С одной стороны, очень хотелось знать, что там придумал Дмитрий, но с другой, на фига его сейчас отвлекать? Очевидно же, что занят. Причём конкретно. От меня ничего эдакого сегодня не требуется. Иду на допрос не одна, а с юристом. Так что всё будет нормально. А с мужем поговорить можно и вечером.
«Нет. Пусть работает. Позже всё обсудим».
«Так и передам», — без тени иронии подметил Або.
Умывшись, я быстро соорудила простую, но элегантную причёску. Зайдя в гардеробную, сменила ночную сорочку на красивое платье. Вернувшись в спальню, поставила букет в вазу и отправилась завтракать.
Честно признаться, несмотря на просьбу супруга, нервничала: меня беспокоило всё и сразу.
Уверена, Дима всё хорошо продумал. А вдруг что-то пойдёт не так⁈
Идя вниз по лестнице, внезапно осознала, что ещё не видела тушканчика. Спустившись в холл, я настороженно спросила:
«Або, а ты сейчас где?»
«Одной ногой у тебя, второй у некроманта».
Представив эту картину, я рассмеялась. И как-то разом успокоилась. Тревога о будущем — это нормально. Однако предвидеть все возможные угрозы — нереально. Если постоянно думать об условном «кирпиче», который может свалиться на голову, то жизнь превратится в кошмар наяву. Оно мне надо? Точно нет.
Я бодрым шагом пошла на кухню. Обменявшись приветствиями с кухаркой, уселась за стол. Спустя несколько секунд, предо мной уже стояла большая тарелка с воздушными, горячими оладьями. Рот моментально наполнился слюной. Даже не вспоминая о фигуре, я ела, щедро макая выпечку то в сметану, то в мёд. И запивала всё это счастье сладким какао.
Наевшись до отвала, я сыто откинулась на спинку стула. Поглаживая внушительный живот, поймала на себе ласковый взгляд поварихи.
— Хозяюшка, может, ещё что-нибудь желаете? — заботливо поинтересовалась Анна Ивановна.
— Сейчас в меня больше ничего не влезет, — я отрицательно покачала головой.
Посмотрев на настенные часы, мысленно тяжко вздохнула: девять двадцать пять. С минуты на минуту подъедет Кони, пора одеваться. Однако подниматься на второй этаж лениво.
Домовых, что ли, озадачить? Шубку и сумку с паспортом запросто принесут. Или всё же самой сходить? Движение — это жизнь. Но как же не хочется топать наверх по ступенькам.
Пребывая в сомнениях, я с явной неохотой поднялась из-за стола. Пряча улыбку Анна Ивановна, сделала вид, что вытирает руки о фартук. Затем негромко сказала:
— Хозяюшка, мы с Николаем сегодня собираемся на рынок за продуктами. Денег, что вы вчера дали, хватит с избытком. Может у вас есть какие-то особые пожелания?
— Вроде нет, — я пожала плечами. Вспомнив о насущной проблеме, уточнила: — Вы, когда планируете пройтись по магазинам для малышей?
— Так сегодня и загляну. Посмотрю, приценюсь. А после вместе с вами и определимся, что покупать в первую очередь. Ещё я сегодня думала к знакомой забежать. Деток у неё семеро. Знаю, что дома всех рожала. Попробую у неё аккуратно выведать про повитух.
— Договорились, — обронила я задумчиво и пошла прочь из кухни.
Непонятные повитухи откровенно напрягали. Впрочем, перспектива родов на дому так же не внушала оптимизма. Безусловно, надо будет поговорить на эту тему с мужем. А пока пусть Анна Ивановна соберет информацию об «акушерках». Так, на всякий пожарный случай.
Пересекая холл, я увидела входящего в дом дворецкого. Заметив меня, старик торопливо снял шапку. Подойдя, уважительно поклонился.
— Доброе утро, хозяйка. К вам приехал юрист. Дожидается вас в машине.
Забавно. Вчера вечером дворецкий сказал мне практически то же самое.
— Спасибо, Николай, — поблагодарив старика, я направила стопы к лестнице.
Домовые все что требуется, конечно, принесут, но беременным ходить полезно. А при моем неуемном аппетите, так сам бог велел.
«Что у тебя за жизнь такая? Ни дня спокойного нет», — проворчал Або, словно из ниоткуда появившись на моем плече.
«Угу. Надеюсь, скоро станет полегче», — я скептически усмехнулась и пошла одеваться.
* * *
В прокуратуру мы приехали вовремя. Да вот только допрашивать меня никто не спешил. За три с лишним часа я изучила ярко освещённую комнату вдоль и поперёк. Собственно, смотреть-то тут было особо и не на что. Металлический стол, привинченный к полу, три жёстких стула и монументальная дверь. На этом всё. Даже крохотного окошка нет.
Господи, как же надоело ждать!
Я скрипнула зубами от злости. Противное жужжание ламп дневного света ввинчивалось в уши, бесило. Раздражение усиливалось, грозило пролиться наружу.
Да сколько можно тут сидеть⁈ Почему Кони ничего не предпринимает?
Исподлобья глянула на юриста: тот что-то рассматривал на полу. Как только вошли в это помещение, Анатолий Фёдорович предупредил, что за нами наблюдают, и больше не проронил ни звука. Впрочем, Або тоже безмолвствовал.
Группа поддержки называется. Молчат, как рыбы в пироге. Где этого прокурора носит? Издевается, что ли⁈
С трудом сдерживаясь, я повернулась к адвокату и громко спросила:
— Анатолий Фёдорович, скажите, пожалуйста, существуют какие-то нормы нахождения в допросной?
— Да. Четыре часа. До истечения срока осталось двадцать пять минут, — сипло ответил Кони.
Его голос мне откровенно не понравился. Присмотревшись к мужчине, вдруг обнаружила, что тот неестественно бледен.
— Анатолий Фёдорович, вам нехорошо? — я нахмурилась.
— Всё в порядке. Не волнуйтесь, Александра, — юрист кривовато улыбнулся и сделал вид, что его безумно заинтересовала абсолютно голая стена.
Да что за хренотень происходит⁈
«Хватит уже эмоциями фонтанировать, — недовольно пробормотал Або. — Голова у нашего менталиста болит. Сильно. В этом помещении полностью блокируются энергетические потоки. Пользоваться даром невозможно. И, что самое отвратительное, чем дольше в такой допросной находится одарённый, тем хуже себя чувствует. За Кони не беспокойся. Ему не впервой. Справится».
Я прислушалась к своему телу. Не обнаружив ничего особенного, недоверчиво отметила:
«Со мной всё в порядке».
«Естественно. Иначе и быть не могло. Заблокировать дар серебряной ведьмы современными технологиями не выйдет. Теперь в этом и прокурор не сомневается».
Что? Выходит, на мне опыты ставят? А если бы на меня подействовало? Плевать, что беременна? Ах вы, суки!
Гнев опалил разум. Ладони сами собой сжались в кулаки. Казалось, ещё чуть-чуть, и у меня из ноздрей пойдёт пар.
«Саша, возьми себя в руки. Вспомни, о чём тебя просил муж!» — строго потребовал ушастый.
Что вспоминать-то⁈ Дима просил слушать и не нервничать. Стоп. А не опасался ли Рюрикович, что могу разбушеваться? Может, он поэтому и хотел со мной поговорить, как проснусь? Твою ж мать!
Стиснув зубы, я закрыла глаза, положила руки на колени. Глубокий вдох, медленный выдох. Пульс замедляется. Вдох-выдох. Желание набить морду прокурору стихает. Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Глухо чмокнула дверь. Не размыкая век, я слушала, как кто-то вошёл, пересёк комнату, уселся за стол.
— Госпожа Апраксина, соблаговолите проснуться, — не попросил, но приказал незнакомый мужчина.
