Читаем без скачивания Тучи над страной Солнца - Рава Лориана

-- Почему ты согласился на это?

-- Поначалу я отверг его предложение с негодованием. Хотя до того меня сутки продержали взаперти, и я уже был изрядно измучен голодом, жаждой и страхом, я ещё не потерял мужества. Тогда наместник приказал жечь меня раскалёнными щипцами. Вот, до сих пор остались следы, - старик скинул тунику и штаны, и взору Инти предстало страшное зрелище.Грудь, живот и бёдра несчастного до сих пор хранили следы ожёгов. Инти невольно побледнел.

-- Когда со мной делали это, наместник приговаривал, что меня ему жаль, но себя жаль ещё больше. Я гордо ответил, что не нуждаюсь в его жалости, и что вытерплю боль и умру, как подобает мужчине. Но потом... потом всё стало бессмысленно. Тот человек, которым я был раньше, всё равно умер. То что осталось -- лишь жалкая пародия на меня прежнего. Я же понимал, что после того что со мной сделали, меня всё равно ничего хорошего в жизни не ждёт. Зачем семье жалкий и бессильный старик, который уже не может быть мужем и отцом? Кроме того, они угрожали моим родным...

-- Да, я понимаю, что тебя запугали и сломали пытками. Но ведь ты -- умный человек, и мог бы потом сообразить, что также поступить с твоими родными они бы не рискнули, потому что тогда скорее всего их бы накрыли.

-- Если их люди даже в суде и у тебя...

-- Насчёт судей я сомневаюсь, ведь недаром по нашим законам судей специально вызывают из другого места, и предсказать заранее, которого именно судью пришлют, невозможно. Так что насчёт того, что судья обязательно окажется его человеком, Куйн никак не мог быть уверен. Но даже если бы он и не врал, всё равно, публично рассказав о заговоре и пытках, ты бы просто припёр их к стенке, тем более что доказательства всегда при тебе. Почему ты этого не сделал?

Старик покачал головой.

-- Я боялся. Конечно, я должен был так поступить, но так легко говорить тому, в чьих жилах течёт кровь Солнца, враг может только убить тебя, но никогда не решится пытать.

-- Глупости. Случалось и меня пытали. Это война и война жестокая. Ты на ней струсил, но наказание своё уже отбыл. Теперь ты можешь вернуться к своим родным.

-- Как я вернусь? Я ведь осуждён судом.

-- Но теперь дела всех, кто пострадал от Куйна, будут пересматриваться. А у меня есть в таких случая право и до суда вернуть человека домой. При условии, что он и сам требует пересмотра дела.

-- Ну пересматривайте дело если хотите. Я старик, и мне уже всё равно как доживать.

-- То есть как это -- всё равно? А твои родные?

-- Да нужен я им, -- старик только рукой махнул, -- они ведь от меня, как положено, отреклись.

-- Они отреклись от вора, а ты же не вор. Когда узнают правду, они будут рады тебя простить. В конце концов, ты и за них страдал.

-- Я ведь больше не тот, кого они любили и знали. Они помнят меня ещё полным сил мужчиной, я ведь сыновей-подростков на руках таскал, а теперь я старик и калека. Зачем я им?

-- Все мы рано или поздно становимся стариками и калеками, однако наши родные не отрекаются от нас из-за этого. Вот что, Фасолевый Стебель, ты просто боишься взглянуть в глаза себе прежнему. Но преодолей этот страх, попробуй... хуже тебе уже не будет, а лучше... кто знает. Но ты точно ничего не потеряешь.

Через несколько дней Инти встретил Фасолевого Стебля на улице.

-- Спасибо тебе, Инти, -- сказал тот, -- мои младшие жёны правда, не стали меня дожидаться и теперь замужем за другими, но моя первая жена, оказывается, все эти годы в тайне ждала меня и встретив, была без ума от радости. До сих пор не понимаю, как может женщина любить того, кто уже не мужчина, но она приняла меня так, точно я не из ссылки, а с войны героем вернулся. "Я всегда знала, что ты не вор", -- говорила она. И сыновья... простили меня. Конечно, это позор, что я тогда сломался, но они меня просто поняли... Спасибо тебе ещё раз и пусть боги помогут тебе найти наших врагов.

Инти только улыбнулся в ответ. Из официальных донесений он уже знал, что при пересмотре дела удалось вывести на чистую воду пару мелких мерзавчиков, работавших на Куйна. Знавших, что человека сажают не за то, в чём он виноват, но тем не менее нарочно закрывавших на это глаза.

Заря медленно поправлялась. Поскольку её, можно сказать, раскрыли, то прятать свою причастность к службе безопасности не было смысла, оттого она отлёживалась у Инти дома.

В уходе постоянном уходе она не нуждалась, просто нужно было время, чтобы раны зажили. Чтобы поменьше беспокоить девушку, Инти поселил её наверну, в той самой комнате, где находился портрет его покойной жены. Может быть, он сделал это даже с некоторым умыслом -- теперь, когда Заря знала, что пережила эта женщина, ей было бы стыдно и неловко отчаиваться и раскисать в её присутствии.

Ожёги довольно скоро стали подживать, тем более что Заря смазывала их специальным снадобьем, но всё-таки неловкое движение или случайное прикосновение причиняли боль. Заря не думала о будущем -- об этом можно будет подумать потом, когда она выздоровеет. Первое время она вообще ни о чём не думала, просто отсыпалась.

Она знала, что пленники освобождены, Пушинка жива, хотя тоже отлёживается, и с женихом она вроде бы помирилась. Знала также, что негодяев судят, но в подробности вникать не хотела -- не было на это сил. Но однажды Инти пришёл ещё более измождённым и осунувшимся, чем обычно:

-- Что случилось? Кого-то ещё убили?

-- Ветерка нашли, -- ответил Инти.

-- Где?

-- В подземельях под дворцом наместника. До этого я понять не мог -- у Куйна, по моим предположениям, должен был быть подземный ход, однако он предпочёл покончить с собой, но не бежать. Отчего? Я терялся в догадках. Потом мои люди тщательнейшим образом обыскали его спальню, и всё-таки нашли очертания крышки и рычаг, замаскированный в стене. Кстати, механизм довольно хитрый, я и не знал что такие бывают. Там открываются сразу два люка, наверху и на потолке, да ещё и лестица выдвигается. Но только мы рычаг дёргали-дёргали и хоть бы хны. Предположили, что заклинило. Но ошиблись. Оказывается, Куйн попутно использовал помещение под ним в качестве подземной тюрьмы, и у него там было в тот момент не пусто. Кроме Ветерка там ещё и Якорь оказался. Люди наместника его схватили и держали в качестве заложника, видно, Куйн и впрямь собирался с его дядюшкой поторговаться, но ждал чего-то. Косвенным образом Броненосцу дали понять, что его племянник жив и тот может его спасти, но никаких конкретных условий ему не выдвигали. Может быть, Куйн ждал моей смерти... пока я возле Тумбеса был, на меня тут очередное покушение было, но, как видишь, всё обошлось. Короче, Якорь взял да перетёр верёвки на руках, а потом запер подземный ход изнутри. А потом со связанными ногами прополз по подземному ходу. Когда вылез, жалко смотреть было. Но там нашли его добрые люди, помощь оказали, да и мне всё донесли. Так что я Ветерка в подземельях нашёл.

-- И как он?

-- Несколько дней без пищи и воды, конечно, не красят, но телесно Ветерок вроде бы в порядке. Однако... его будут судить.

-- За то что он выдал меня?

-- Да, но и не только. Сама понимаешь, то, что он натворил, оно не может оставаться безнаказанным.

Внутри у Зари всё похолодело.

-- Его могут казнить? -- спросила она.

-- Да, могут.

-- И ты... ничего не сможешь сделать?

-- Я не имею на это права. Чем он лучше любого другого? Да и он, по сути, от меня отрёкся.

-- Прямо тебе в глаза? -- спросила Заря безнадёжно.

-- Напрямую он этих слов не говорил. Но он знал, что выдавать наших людей нельзя, но поставил безопасность христиан выше безопасности наших людей, а что это, как не переход на сторону врага? Причём переход добровольный. Ведь он же не под пыткой сломался даже. А когда я сказал ему, что тебя пытали кипящим маслом, он в лице переменился, но своей вины не признал. Не из гордости не признал даже, а... ну сама понимаешь...

-- А что-нибудь он сказал?

-- Он сказал: "Господи, я так хотел, чтобы никто никого никогда не пытал и не убивал, да только вот что-то не получается".

-- Он обратился к христианскому богу?

-- Да, но это даже мелочь на фоне всего остального. Помнишь, я рассказывал тебе про Иеро Капака и его опытах по созданию искусственных птиц. Так вот, Ветерок, похоже, рассказал христианам, где это находится.

-- Но как он узнал место?!

-- Он лазил по моим документам тайком от меня. Да, я не давал ему ключи, но оказывается, он снял слепок с замочной скважины и по этому слепку ему сделали ключ. Я знал, что в голове у него каша, но всё-таки надеялся, что у меня честный сын... следующим шагом было бы только зарезать меня во сне! А самое ужасное, что он при этом считает себя правым.

-- Он сейчас под стражей?

-- Разумеется.

-- Инти, я бы очень хотела посмотреть ему в глаза. Мои раны уже слегка поджили и я думаю, что смогу дойти. Это далеко?

-- Откровенно говоря, я и сам хотел бы, чтобы он посмотрел на тебя. Лучше, когда преступник увидит последствия своих действий. Другое дело, что ты могла не хотеть этого, и была бы в своём праве. Но раз ты сама этого хочешь, то можно привести его сюда. Я буду вести допрос в твоём присутствии.