поставила себя. И тотчас, как все это свершилось, в мире появилась смерть вместе со всей своей свитой – горем, страданием, отчаянием, болезнями и, наконец, лишением жизни! Страшно, грустно и невыносимо тяжело!
Но Ты, всеблагостная Святая Троица, не замедлила через вторую Ипостась Свою не только спасти мир, погибающий от своей революции против Бога, но, что даже невообразимо чудесно, Ты все болезни, страдания, муки и самую смерть превратила в особый для всей твари процесс жизненного, духовного, божественного развития, роста, созревания и совершеннейшего соединения с Тобою и в Тебе через человеческую природу во Христе! И вот с того времени, как воплотился Христос в человеческую тварную природу, вечность и пространство вернули, и возвращают, и будут возвращать все погибшее, все умершее в мире как не получившее в себе совершенной жизни. И все это возвращенное вечностью и пространством через человеческую природу во Христе будет иметь свое надлежащее место в Царствии Твоем!
О, всеблагостная Святая Троица! Ты, как сердобольная мать, всем Своим сотворенным Тобою чадам, вплоть до самого последнего неорганического атома, даруешь полноту совершенства и вечного наслаждения Тобою. О, какое неизреченное благо Ты несешь всей твари! О, какую любовь изливаешь Ты на все существовавшее, существующее и могущее существовать в будущем! Для Тебя единого и теперь все живет и все существует, это я говорю: для Тебя, но будет время, когда Ты будешь жить и существовать не только для херувимов, серафимов, архангелов и ангелов и словесного Своего существа – человека, но и для всякого явления, когда-либо бывшего и могущего быть. После всего этого что я скажу о Тебе? Одно лишь скажу: «Да молчит всякая плоть перед Тобою, и да стоит со страхом и трепетом, изумляясь Твоей бесконечной любви, благости, святости, обоженности, изливаемымых Тобою на всю тварь!» Аминь.
12 мая. [Тайна Святой Троицы не мешает Ей проявлять любовь к твари]
Три часа ночи. Лес оглашается щелканьем соловьев. Вся природа ликует, радуется. Хорошо! О, как хорошо. А мысли мои ключом бьют во мне о Тебе, о, преблагостная Святая Троица! Удивительно, что я до сего времени не обращал внимания на то, что Ты, преблагословенная, Всесвятая и Пребожественная Троица, открыла Себя твари только в Своих друг ко другу ипостасных принадлежностях, но, что за этими принадлежностями скрывается и что каждая Ипостась Твоя представляет, для нас это абсолютно неведомая тайна, такая тайна, которая для твари едва ли когда будет хоть отчасти открыта. Дело в том, о, Пресвятая Троица, что первая Твоя Ипостась – это Отец, Он есть принадлежность только Сына, как и Сын есть принадлежность только Отца; по отношению же к Святому Духу первая Ипостась не является Отцом, а является изводителем. Это последнее наименование Отца неприменимо к Сыну, а применимо исключительно к Духу Святому. Что же касается Твоих двух других Ипостасей, то между ними нет принадлежности один другому, ибо Сын не есть принадлежность Святого Духа, и также Дух Святой не есть принадлежность Сына. Правда, Бог Логос – это наименование Сына – как будто говорит о чем-то таком, что близко касается Святого Духа, и наименование Святого Духа Утешителем также, в свою очередь, говорит как будто о принадлежности Сыну. Но так ли это на самом деле? О, нет! Если Сын и называется Логосом и Дух Святой именуется Утешителем, то эти Их наименования скорее являются намеком, указующим на их личное в Себе содержание и отчасти на отношение этих двух Ипостасей к твари, в частности, к человечеству, и только.
Вот что мы знаем относительно Тебя, о, всеблагостная Всесвятая Троица, мы знаем только лишь одни Твои ипостасные друг по отношению к другу принадлежности. Что же за этими принадлежностями скрывается в Тебе, о, Пребожественная Троица, мы не знаем. А ведь за ними, за этими Твоими ипостасными принадлежностями и скрываются сущие Сами по Себе и в Себе три Твои Ипостаси. Отсюда, говоря по существу, мы не знаем, что такое Сама в Себе и первая Ипостась, и вторая, и третья. Мало того, даже самое нумерологическое число: первая, вторая и третья Ипостаси – опять-таки являются не чем другим, как количественным соотношением Ипостасей между собой, но что за этим количественным соотношением скрывается, мы также не знаем[116]. Что же касается самого единства Божества, то и оно соотносится с числом «три», и также «три», в свою очередь, соотносится с единым. А что за этими соотношениями находится в Тебе, мы также ничего не знаем. И однако, несмотря на эту непроницаемую в Тебе тайну, мы все же чувствуем, что Ты в отношении к нам как бы до конца разрываешь эту тайну и оставляешь по ту сторону Себя, и являешься нам такою, какою Ты, Святая Троица, есть Сама по Себе без всякой тайны. А поэтому для взаимной любви между Тобою и мной этой тайны не существует, наоборот, она как будто способствует еще более непосредственному, любовному отношению Тебя как Святой Троицы ко мне и также таковому отношению с моей стороны к Тебе, ибо для истинной любви никогда никакой тайны не бывает. Даже такая единственная тайна, как Твоя триипостасная божеская тайна, и та всецело обнажается, вскрывается и делается явной перед силой любви.
О, Всесвятая, Пребожественная Троица! Ты явна передо мною, ибо я люблю Тебя! Ты близка и родна мне, ибо я весь предан Тебе! Ты бесконечно ценна для меня, потому что Ты Бог мой, Творец мой, отче-материнство мое, Промыслитель мой, Спаситель мой, слава моя, бытие мое, жизнь моя, утешение мое, радость моя, любовь моя, дыхание мое, божеский всежизненный кислород мой, пища моя, крепость моя, необъятность свободы моей, вечность моя, бессмертие мое, блаженство мое.
Всесвятая Троица! Всякий раз, как только размышляю о Тебе, то, истинно говорю, я весь наполняюсь какой-то неизреченной радостью, каким-то внутренним горением и таянием, сладостным таянием по отношению к Тебе. И тогда бесконечно целовал бы Тебя, благоговел бы пред Тобою и весь превращался бы в слезы, день и ночь орошающие не только Тебя Самого, но и живые следы Твоего божеского присутствия в мире.
О, Пребожественная Троица! Я и сейчас люблю Тебя. Я бы и сейчас для Тебя готов и в тюрьмах сидеть, и быть мучимым, терзаемым. Я и теперь готов ради Тебя на все, лишь бы только доставить Тебе радость, лишь бы Тебе от этого было хорошо. О, Боже! Все во мне превращается в какую-то неизреченную сладость по отношению к Тебе! Я и сейчас готов,
