кроме богатства и власти, – насмешливо произнес Меррен. – Но она хотя бы красивая? Люди более спокойно отреагируют на этот возмутительный союз, если им подсунут красавицу-королеву.
Лин затаила дыхание и постаралась сделать равнодушное лицо. Почему-то ей не хотелось слушать о том, как прекрасна Аймада д’Эон, как она привлекательна, как изящна…
– Она еще ребенок, – злорадно усмехнулась Джиан.
Меррен непонимающе смотрел на нее.
– Принц согласился жениться на ребенке?
– Он согласился жениться на принцессе из Сарта, – вмешался Андрейен. – И, по-моему, договорились о том, что этой принцессой будет Аймада. Но…
– Но это была не Аймада, – перебила его Джиан. – Вместо нее сюда прислали ее младшую сестру. Ей всего одиннадцать или двенадцать лет. Вы бы видели лица благородных, принца и его мамаши, когда они поняли, в чем дело!
Лин сунула руку в карман и стиснула брошь. Как всегда, прикосновение прохладной гладкой поверхности камня помогло ей овладеть собой.
– А принц, – произнесла она, – как он поступил, когда увидел ее?
– А как он мог поступить, по-твоему? – фыркнула Джиан. – Сделал вид, что так и надо. Но перед этим минут пять стоял столбом. Келу пришлось бежать и приводить его в чувство. После этого он неплохо играл свою роль.
– Кел очень неглуп, – пробормотал Андрейен. – Действительно, принц не мог поступить иначе. Интересный ход со стороны Сарта. Они недвусмысленно продемонстрировали свое недовольство. Возможно, они на этом остановятся, а возможно, и нет. Посмотрим.
– Довольно жестоко по отношению к принцу, – серьезно заметил Меррен, но тут же добавил: – Хотя какое мне дело до этого бессердечного подонка.
– Мой дед, – медленно произнесла Лин. – Он там был, верно?
– Кто, советник короля? – переспросила Джиан. – Ну да, разумеется. И вид у него тоже был не очень радостный. Представляю, что сейчас творится во дворце.
– Они что-нибудь придумают. Они всегда выходят сухими из воды, – бросил Меррен и набрал немного темно-коричневой жидкости в пипетку. С задумчивым видом оглядел пипетку и сунул ее в рот.
– Меррен! – взвизгнула Джиан. – Ты что делаешь?
Он уставился на нее огромными голубыми глазами.
– А что? Это горячий шоколад, – ответил он. – Есть захотелось. – Он протянул Королю Старьевщиков пипетку. – Никто не хочет попробовать?
– Ни в коем случае, – отрезал Андрейен. – Это пахнет гнилым сеном. – Он взглянул на Лин и серьезно произнес: – Лин, пройдетесь со мной? Мне нужно с вами поговорить.
Меррен и Джиан с любопытством посмотрели на Лин, которая изо всех сил старалась скрыть изумление. Недоумевая, что означает этот приказ – потому что это был именно приказ, несмотря на любезный тон, которым он был произнесен, – поднялась со стула и направилась к выходу.
Король Старьевщиков заговорил только после того, как они отошли на достаточное расстояние от двери лаборатории. Лин шла рядом, слушая глухой стук трости по маракандским коврам. Она находила его успокаивающим.
– В городе ходят слухи, что кто-то разыскивает книгу Касмуны, – произнес Андрейен. – И, говорят, весьма настойчиво.
– Именно сейчас? – пробормотала Лин. – Когда она понадобилась нам с вами?
Он кивнул.
– Якобы этот человек предлагает за нее большие деньги.
– Мне очень жаль, – ответила Лин. – Наверное, я действовала неосторожно, привлекла к себе ненужное внимание…
– Ничего страшного. – Андрейен отмахнулся от ее извинений. – По своему опыту могу сказать, что иногда полезно привлечь к себе внимание. Возможно, тот, кто сейчас ищет эту книгу, занервничал, узнав о ваших поисках. Возможно, занервничав, этот человек выдаст себя и свои намерения.
Он улыбнулся, и Лин вздохнула с облегчением. Она все-таки побаивалась гнева Короля Старьевщиков.
– Торговец, с которым я разговаривала в Лабиринте, сказал мне, что книгу приобрел какой-то «разборчивый покупатель», – произнесла Лин. – Наверное, затем этот покупатель распространил слух, что желает ее перепродать, и люди ею заинтересовались, отсюда и разговоры…
– Может быть, – кивнул Андрейен. – Должен признаться, я недостаточно хорошо осведомлен о тонкостях нелегальной торговли антикварными книгами. Я слышал, эти букинисты – люди жестокие и коварные.
Он толкнул дверь той самой гостиной с массивным мраморным камином и подержанной мебелью, которая, как теперь было известно Лин, называлась Большой Комнатой. Очевидно, обитатели дома часто ею пользовались: кто-то оставил на подлокотнике дивана раскрытую книгу обложкой вверх, на столе стояла тарелка с недоеденным печеньем.
– Однако обычно мне все же сообщают, если кто-то в Кастеллане планирует продать нечто интересное или запрещенное законом. На этот раз я услышал только о человеке, который хочет купить книгу.
– Но никакой информации о том, кто это может быть?
Король Старьевщиков покачал головой.
– Я могу снова попросить разрешения войти в шуламат, но махарам ясно дал понять, что этого не будет, – вздохнула Лин.
Король Старьевщиков взял со стеллажа, стоявшего около камина, серебряную магическую чашу. Лин стало неприятно, когда он прикоснулся к чаше, захотелось сказать ему, чтобы он поставил ее на место, что эта вещь священна для ее народа. Но она понимала: с ее стороны это будет проявлением ханжества, ведь если бы махарам и Санхедрин узнали о ее «сотрудничестве» с Королем Старьевщиков, ее, наверное, изгнали бы из Солта. Этот проступок был гораздо серьезнее, чем какая-то там чаша. Интересно, он когда-нибудь пользовался услугами ашкаров, подумала Лин. Ей показалось, что ему больше, чем другим обитателям Кастеллана, известно о том, что происходит за стенами Солта. Информация была его «хлебом». Но человек, согласившийся тайно работать на него, рисковал своим местом в сообществе. Как она.
– Некоторые люди, – произнес Андрейен, изучая чашу, – получив власть, теряют гибкость и предпочитают, принимая решения, рисковать как можно меньше.
– Вы обладаете властью, – заметила Лин.
Король Старьевщиков поставил чашу на полку и улыбнулся.
– Но я как раз проявляю большую гибкость. Главным образом в вопросах морали.
Лин не успела ответить: из-за двери послышался шум. Она услышала возмущенный голос Джиан, а потом двери распахнулись, и вошел какой-то мужчина со злым лицом. У него были темно-рыжие волосы, черные глаза, и одет он был так, как одевались в городе сыновья торговцев. Через несколько секунд Лин вспомнила его: тот самый человек, с которым разговаривал Король Старьевщиков, когда она впервые приехала в особняк. Он хотел купить…
– Порох! Где мой черный порох? – прорычал рыжий. – Я должен был получить его два дня назад! Я человек терпеливый…
– Ты врываешься в мой дом, расшвыриваешь моих телохранителей, – процедил Андрейен, прищурив зеленые глаза. – По-твоему, так ведут себя терпеливые люди?
– Прошу прощения, – заговорила Джиан, которая вошла следом за молодым человеком в гостиную и внимательно наблюдала за ним, держа руку во внутреннем кармане куртки. – Я, конечно, могла его убить, но не была уверена в том, что тебе это понравится.
– Не нужно извиняться, Джиан, – ответил Андрейен. – У него дурные манеры, но в
